— Я знаю всё о планах лорда Гарета, — шептал он во время тайной встречи в заброшенной башне. — Знаю, кто из гостей будет вооружён, а кто нет. Знаю, где будет сидеть личная охрана.
— И что самое важное, я знаю, что он собирается с вами сделать, — добавил он, и его голос стал ещё тише.
— Что? — напряглась я.
— Как только вы родите дитя двух кланов, вы должны «трагически погибнуть». Несчастный случай на охоте или внезапная болезнь. Он говорил об этом с капитаном наёмников, который руководит его личной охраной.
Значит я была права, живой я Гарету была не нужна.
Мы провели остаток ночи, уточняя детали операции. План был прост, но требовал точного исполнения. Во время пира, когда люди Гарета напьются и потеряют бдительность, мои сторонники должны были заблокировать выходы из большого зала. Торвин со своими людьми обезвредит личную охрану брата, а Дункан и его подмастерья захватят оружейную, чтобы никто не смог вооружиться и организовать сопротивление.
— А что с самим Гаретом? — спросил Торвин.
— Гарет мой, — холодно ответила я. — Я сама с ним разберусь.
Когда мы расходились, Джоффри задержался.
— Миледи, — неуверенно сказал он, — а что будет после? Когда всё закончится?
Я посмотрела на него, на этого мальчишку, который потерял отца из-за алчности Гарета, и увидела в его глазах не только жажду мести, но и надежду на справедливость.
— После мы будем строить то, о чём мечтал мой отец, — сказала я. — Сильные, справедливые земли, где подданные служат не из страха, а из преданности. Где правосудие не зависит от происхождения или кошелька.
Он кивнул и исчез в ночной тьме, как тень.
Оставшиеся дни промелькнули в лихорадочной подготовке. Каждый из заговорщиков знал свою роль. Каждый понимал, что ошибка может стоить не только провала операции, но и жизни всем нам.
А я репетировала свою речь, ту речь, которую произнесу после того, как Гарет падёт. Слова, которые должны будут убедить всех присутствующих в том, что справедливость восторжествовала.
Но ночами, лёжа в постели и глядя в потолок, я думала не о речах и планах. Я думала о Киране. О том, как он сгорел в той лесной избе, так и не узнав, что значил для меня. О том, что моя месть будет неполной, ведь настоящий враг был не Гарет, а моя собственная неконтролируемая сила.
Глава 18
Месяц пролетел в лихорадочном напряжении. Днём я была покорной сестрой, играющей роль скорбящей вдовы, ожидающей ребёнка, а ночами заговорщицей, плетущей сеть восстания в тени каменных стен родового замка. Каждый день приносил новые детали плана, новые имена союзников, новые опасности.