С этой мыслью я развернулась и пошла прочь через поляну, в лес, на север, к границам земель моего отца. Каждый шаг уносил меня всё дальше от прошлого, всё ближе к новой жизни.
Глава 9
Я прошла не больше двадцати шагов, когда что-то заставило меня остановиться. Словно невидимая нить тянула назад, к поляне, где лежал Киран. А в груди нарастало странное чувство — не вина, не жалость, а что-то более глубокое и тревожное. Словно часть меня осталась там, рядом с неподвижным телом у дуба. Руки сами сжались в кулаки от раздражения — на себя, на эту слабость, на то, что я не могу просто уйти и забыть.
— Проклятье! — прошипела я сквозь зубы, поворачивая обратно к поляне. — Проклятье, проклятье, проклятье! Он твой тюремщик! Он держал тебя в плену! А ты… ты…
Но я уже шла назад, чертыхаясь на каждом шагу и яростно ругая себя за эту непонятную слабость. Что со мной происходит? Почему я не могу просто развернуться и идти к свободе? Почему мысль о том, что он может умереть там, один, заставляет меня чувствовать себя так, словно я предаю что-то важное?
Киран всё ещё лежал у подножия дуба, но что-то изменилось — дыхание стало более частым и поверхностным, веки слегка дрожали. Повязка на бедре пропиталась кровью почти насквозь, а тёмное пятно медленно расползалось по ткани.
Я опустилась на колени рядом с ним, сердце болезненно сжалось. В беспамятстве он выглядел совсем не как грозный лорд Магвайр. Лицо расслабилось, исчезли привычные жёсткие линии вокруг рта, а тёмные ресницы бросали тени на бледные щёки. Так он казался моложе, почти мальчишкой.
Я потянулась, чтобы проверить повязку, и его глаза медленно открылись. Серебристые, затуманенные болью, они сначала блуждали, не фокусируясь, а потом остановились на моём лице. И удивление промелькнуло в их глубине.
— Ты… — он хрипло сглотнул, голос был слабым и сдавленным, — ты никуда не ушла.
— Вернулась… к сожалению для нас обоих, — буркнула я, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Можешь встать?
Он попытался приподняться, опираясь на руки, но тут же побледнел ещё сильнее, если это было возможно. Капельки пота выступили на лбу, губы сжались в тонкую линию от боли. Руки задрожали под тяжестью тела, и он снова откинулся на землю с болезненным стоном.
— Нога… не слушается.
— Неудивительно, — пробормотала я. — Рана глубокая. Тебе нужен лекарь.
В этот момент из леса донёсся знакомый звук — ржание лошади. Вороной конь Кирана, видимо, успокоившись, вернулся к хозяину. Он стоял на краю поляны, настороженно поглядывая на нас и нервно переступая с ноги на ногу.