— Как звали вашего сына? — тихо спросила я.

— Эдвин, — всхлипнула она. — Эдвин Белый Плащ. Он служил в разведке при вашем отце.

Я помнила этого парня. Рыжеволосый, веселый, всегда готовый к шутке. Погиб в одной из пограничных стычек два года назад.

— Простите меня, — сказала я, беря её за руки. — Я знаю, как тяжело терять детей. Но если мы будем держать в сердцах только месть, то новые матери будут оплакивать новых сыновей. Эдвин погиб за наши земли. Давайте сделаем так, чтобы его смерть не была напрасной. Давайте построим мир, которого он хотел.

Женщина долго смотрела мне в глаза, а потом медленно кивнула.

— Если вы так говорите, миледи… Если вы думаете, что это правильно…

— Думаю, — твёрдо ответила я. — И прошу поверить мне.

К вечеру процедура освобождения была завершена. Пленные Магвайры, ещё не веря своему счастью, сели на предоставленных им коней и под конвоем двинулись к границе. Среди них был и тот молодой лорд, которого опасался Торвин сир Гордон, племянник одного из вассалов Кирана.

Перед отъездом он подошёл ко мне.

— Леди Леона, — сказал он, сбрасывая капюшон и обнажая голову в знак уважения, — я не забуду вашего милосердия. И передам дяде, что видел в замке Доэрти не только справедливость, но и благородство.

— Передайте также, — ответила я, — что двери нашего замка открыты для всех, кто приходит с миром.

Когда всадники скрылись в сумерках, я поднялась на стену и долго смотрела им вслед. Первый шаг был сделан. Теперь нужно было ждать ответного жеста от Кирана.

Ответ пришёл уже на следующее утро. Гонец в ливрее Магвайров привёз письмо и небольшой свёрток.

«Леди Леоне из рода Доэрти, — читала я письмо, написанное знакомым твёрдым почерком. — Ваше милосердие к нашим людям превзошло все ожидания. В ответ на этот благородный жест посылаю вам всех пленных из вашего клана, находящихся в наших руках. Также возвращаю личные вещи вашего отца, которые были найдены на поле битвы. Пусть они вернутся в родной дом. С уважением, Киран из рода Магвайр».

Я развернула свёрток дрожащими руками. Внутри лежала отцовская печатка, та самая, которую он носил всю жизнь и которая должна была достаться мне по наследству. Рядом его любимый кинжал с рукояткой из моржовой кости, подарок деда. И маленький медальон с портретом матери, который отец всегда носил на груди, рядом с сердцем.

Слёзы застлали глаза. Эти вещи значили больше любых сокровищ. Они возвращали мне память об отце, очищенную от боли и мести.

— Гонец ещё здесь? — спросила я, вытирая слёзы.

— Да, миледи. Ждёт ответа.

— Скажите ему, что леди Леона благодарит лорда Кирана за благородство. И что первые семена мира дали всходы.