Женя, напротив, излучал ледяную сосредоточенность. Он молча проверял разгрузку, надетую поверх камуфляжа. Сейчас он выглядел собранно и холодно, как настоящий солдат. На бедре, в кобуре, висел ТТ. Знак моего, пусть и ограниченного, доверия. Он это понимал и, казалось, старался оправдать.

С нами на вылазку собрались двое бойцов Варягина, выделенные для усиления группы. Молчаливый парень с позывным Сумрак, специализирующийся на магии тьмы, и наводчик по кличке Сокол — подтянутый, с хищным взглядом и паскудной усмешкой на губах. Он небрежно держал в руках винтовку и откровенно пялился на Искру.

— А ножки у вашей ведьмочки что надо, — протянул он с сальным смешком. — Такая попадётся, и про любой апокалипсис забудешь.

Искра одарила его таким взглядом, что, умей она замораживать, Сокол превратился бы в ледяную статую. А потом херак бейсбольной битой! И на куски.

— Закрой свой помойный рот, пернатый, — огрызнулась она, — а то я тебе язык прижгу так, что до конца жизни будешь через трубочку питаться.

Сокол уже открыл варежку, чтобы ответить, но я сделал шаг вперёд, останавливая конфликт.

— Хватит. У нас есть конкретный план, и ссоры в него не входят.

Я всем раздал бесшумные пневматы и арбалеты.

— Чё, серьёзно? — возмутился Сокол, брезгливо повертев в руках пневматическое ружьё. — Вот из этой хреновины стрелять предлагаешь? Я с ней разве что воробьёв пугать буду! Моя «девочка» одним выстрелом тварь размером с корову валит!

— Твоя «девочка» шумит так, что сбегутся все твари в радиусе километра, — холодно ответил я, глядя ему в глаза. — Наша задача уничтожить кладку и уйти. Незамеченными. Будет просто отлично, если по дороге нам не придётся на каждом шагу отбиваться от голодных мутантов. Если не устраивает, можешь остаться здесь и караулить вход.

Сокол зло зыркнул на меня, но промолчал и с недовольным видом закинул пневматику на плечо. Мы вышли из депо, двери за нами сразу же заперли. День встретил нас мёртвой тишиной, неестественной для Москвы.

Совсем недавно здесь кипела жизнь, ревели моторы, спешили по своим делам миллионы людей. Теперь же город замер в ожидании очередной ночи, когда его оживят голоса мутантов.

Улицы были завалены брошенными машинами, стоявшими под нелепыми углами. Где-то из открытого окна второго этажа свисала простыня, трепеща на лёгком ветерке. Воздух был чист, как никогда, но эта чистота пахла запустением и смертью.

Хотя птички щебетали. Их ничто не беспокоило. И это напоминало, что погиб вовсе не мир, а цивилизация. Следовательно, у выживших есть шанс построить новую. Если постараться. Сильно постараться.