— Они дали ему шанс, — тихо сказал Женя. — Могли просто убить. А вместо этого заперли. Надеялись, что появится лекарство, что он снова станет человеком.

— Ага, станет, — фыркнула Искра. — Принц-лягушка, версия апокалипсиса. Вот я сомневаюсь, что поцелуй бы его расколдовал. Хотя… если бы его поцеловал Сокол, тварь бы наверняка сдохла. От омерзения.

Сокол злобно засопел, но промолчал.

Я же думал о другом. Об ультразвуке. О новых возможностях, которые открывает эта информация. Мир изменился, но законы физики остались прежними. И тот, кто сможет адаптировать старые знания к новым реалиям, получит решающее преимущество.

Мы выжили. Мы заключили выгодную сделку. Мы получили жизненно важные сведения. Неплохой результат для прогулки по канализации.

— И всё-таки я считаю, что зря мы с этими бомжами связались, — снова нарушил тишину Сокол. — Полезли в их паршивую нору, ели их паршивую еду… Ещё и друга-урода их прикончили. Теперь жди ножа в спину.

— Алексей всё сделал правильно, — сказал Женя. — Мы получили ресурсы и информацию, избежав боя с превосходящими силами на площади и сохранив патроны. А та тварь была угрозой. Командир её устранил. Всё логично.

Сокол что-то прошипел, но что возразить не нашёл.

— Зато поели, — добродушно пробасил Борис.

— Ага, надо было подрезать у них рецепт, — фыркнула Искра.

— Сюда, — сказал я, сворачивая в главный коллектор. — Против течения.

Мы пошли быстрее. Зловонная река теперь текла нам навстречу.

— Командир, а ты не думал, что эти алкаши могли нас обмануть? — подал голос Сокол. — Завести в ловушку? В отместку за Санька. Может, у них тут гнездо каких-нибудь тварей.

— Возможно, — не стал спорить я. — Вован бы наверняка так и поступил, но не Гоша. Во всяком случае, остаётся на это надеяться. Другой дороги мы всё равно не знаем. Или предлагаешь петлять наугад, пока не задохнёмся в этом амбре?

Мы шли молча ещё минут десять. Я сверялся с внутренним компасом и отсчитывал шаги. Триста метров… вот он, поворот. Небольшая круглая труба, уходящая влево.

— Налево, — скомандовал я.

Проход сузился, и теперь мы шли гуськом, почти касаясь плечами склизких стен. Впереди показалась развилка. Как и говорил Гоша.

— Направо, — уверенно сказал я.

Тоннель снова расширился и пошёл прямо. Путь по узкому бетонному уступу продолжался, и зловонный воздух, казалось, стал ещё гуще, проникая сквозь импровизированные повязки и оседая на языке. Каждый шаг отдавался гулким эхом, создавая ощущение, что мы не одни в этой бесконечной трубе.

Наконец, мы упёрлись в ржавую вертикальную лестницу.