— Знаешь, а тебе идет! — послышался голос. — Смотрится довольно интересно. Особенно в постели.
— Что значит, мне идут кандалы?!! — ужаснулась я, глядя на принца с подозрением. — Погоди, так ты…
— Отлично, значит, слышишь! — заметил Кэльпи, вытирая лицо. — Я пришел сказать, что допустил страшную ошибку. И только сейчас ее осознал.
— Какую? — спросила я, глядя на красивые черты нечисти.
— Я бы даже сказал роковую, — нечеловеческие глаза смотрели на меня. А меня начинали терзать смутные сомнения.
Если честно, в последний раз я слышала такое в сериале про большую любовь. «Я совершил ошибку! Я больше никогда так не буду… Сумеет ли твое сердце простить меня? И в знак моего раскаяния, прими мою любовь!», — страстно шептал герой, стоя на одном колене. У героини была память бабочки-однодневки. Поэтому он тут же забыла предыдущую сотню серий, и комок похороненных по вине мужика нервов.
А вдруг и правда? Нет, ну для чего-то он меня спас? Может, я ему тоже нравлюсь? Ой, я что? Сказала слово «тоже»? А с каких это пор? Украдкой я закусила губу. Ну? И?
Кэльпи сделал вид, что вздохнул. Опустил глаза, а потом поднял их.
— Я дал ей косметику, — голос Лошадкина дрогнул. А он что-то стер с губ, проверяя отпечаток на руке. — У меня вопрос. Как забрать ее обратно, так, чтобы принцесса ничего не поняла. При условии, что она спит с сундучком в обнимку.
— О, я вижу, что ты любишь боль, — усмехнулась я, вспоминая, как Нюша однажды вытащила из моей сумки косметичку и сделала свой первый мейкап. Почему-то первый мейкап совпал с первым маминым инсультом. Но это была не более чем роковая случайность.
По дому бегал маленький Джокер, решивший увеличить себе губы без операции. После маминого: «Ой!», Нюша чуть не стала сиротой. Попытки накрасить ресницы закончились черными дорожками слез по щекам. Эдакая разочарованная в жизни падшая женщина лет пяти, споткнувшаяся об ковер, смотрела на меня богемным взглядом прожжённой светской львицы.
— Мне кажется, что ты ее просто балуешь! — заметила я, немного разочарованно. — Нельзя же постоянно потакать женским капризам!
— Хорошо, не буду, — заметил Кэльпи с улыбкой. Он посмотрел на мои цепи, а потом на меня. Я звоном цепей намекала, что не мешал бы их снять.
— Знаешь, ты права. Нельзя постоянно потакать женским капризам, — усмехнулся принц, разворачиваясь и исчезая.
Глава четырнадцатая. «Косиськи»
Глава четырнадцатая. «Косиськи»
В настроении мрачнее тучи я плелась наугад. Туман стал рассеиваться. Мир снова принимал очертания.
— Нет, ну хоть бы табличку повесили! Замок принца — туда! И указатель, сколько километров! — бухтела я, понимая, что не мешало бы найти указатель туалета. Но судя по ужасам туалет здесь был везде!