— Я — девушка приличная. Я — не блужу! Я — потерялась! Помни, я выросла в те времена, где первые попытки стриптиза караются строгим: «А ну шапку надень! Уши отморозишь! Менингитом два раза не болеют!», — с легкой усмешкой ответила я, поглядывая с завистью на чужой плащ.

Мне было уже прохладненько. Нос готовился снова возомнить себя Ниагарским водопадом.

— Зачем ты мне помогаешь? — улыбнулась я, глядя с нежностью на бледное лицо.

— Я? Помогаю? — удивился Кэльпи. Причем, очень натурально. Что я даже немного смутилась. — Ты меня за кого принимаешь? Чтобы принц мира ужаса помогал тебе? Не льсти себе.

Значит так, да? Ну-ну!

— Что у нас на этот раз? Дай-ка угадаю! Погоди! Включаю экстрасенса… Ом… Ном…. Чувствую, давно никто тебе чакры не начищал! О! Вижу, как Нюша рисует на стенах! — ядовито предположила я самое очевидное.

— Она еще и на стенах рисует? — глаза Кэльпи расширились. Н- да, я слегка пошла на опережений событий.

— Хорошо, у Нюши наступил «день нехочухи»? Это когда котлета невкусная, кот не пушистый, куклы не так сидят, и трусы некрасивые. С цветочками. Сжечь бы их! И носок кривой попался. И молния укусила за подбородок! Шарф — колючка! И табуретка не так качается, — с дикой ностальгией вспоминала я.

И даже улыбнулась.

Странно. То, что раньше мне казалось катастрофой, ужасом и кошмаром, сейчас кажется такой мелочью. А что-то даже запредельно милым. То, что Нюша каждый день пыталась повторить Армагеддон в домашних условиях, меня больше не пугало.

— Нет, — строго заметил Кэльпи. — Все намного хуже. Она потребовала, чтобы я заплел ей какие-то «косиськи»! Именно я. А никто другой!

Я усмехнулась, зажмурившись. Но Лошадка был серьезен.

— И вот теперь я пытаюсь понять, неужели у людей принято обсуждать такие вопросы при детях? — с прищуром заметил Кэльпи, глядя на меня строго. — Так что у меня два вопроса к тебе. Как тебе не стыдно обсуждать с ребенком такие темы? И второй… «Косиськи» завязываются где? На животе или узлом на спине?

— Ах-ха-а-а!!! — стекла я по дереву и простонала, всхлипывая.

— Не вижу ничего смешного! Она пыталась мне рассказать, что мальчики дергали ее за «косиськи»! — произнес принц.

— Ых-хы-хы!!! — стонала я, умоляюще глядя на Лошадку.

— А какой — то Малине отрезали «косиську»! — продолжал Кэльпи.

Я сейчас съем его от умиления. Только отдышусь! Ух!

— Это не то, что ты подумал, — заметила я, вытирая слезы. — Это — не так страшно…

Боже, я начинаю просто обожать этого мужика! Только ему знать об это не обязательно! Я подошла к нему, все еще вздрагивая от внезапных приступов гомерического смеха.