Прислушался. Было тихо — ни шагов, ни голосов. Я удовлетворённо кивнул и пошёл по лестнице, стараясь ступать тихо и неслышно. В той части двора или в том дворе, где я вышел — кто их здесь разберёт, ленинградцев этих — милиции не наблюдалось. Я спустился на улицу и двинул в сторону центра.

Ходить в окровавленном и продранном плаще мне не улыбалось. Предстояло ещё и в Москву возвращаться, так что требовалась новая одежда. Мента на крыше скоро найдут, и вся милиция города получит мой фоторобот и будет знать, что я ранен в руку. Опера помчатся по универмагам, пытаясь узнать, что я купил и куда подался.

Я взмахнул правой рукой и остановил мотор. Блин, таксистов, скорее всего, тоже хорошенько потрясут сегодня.

— На Финляндский вокзал, — скомандовал я шефу, нарочито выставляя раненое плечо.

А ещё я демонстративно морщился и поглядывал на часы.

— На поезд опаздываешь? — в конце концов спросил водила.

— На какой поезд? — окрысился я. — Ни на какой поезд я не опаздываю.

Больше он ничего не спрашивал. А я, выйдя из машины и подождав, пока она уедет, сел в стоящую на стоянке другую тачку и велел ехать к Фрунзенскому универмагу. Сидел я на заднем сиденьи и старался быть незапоминающимся и малоинтересным.

Рассчитавшись, я вошёл в универмаг и без примерки купил уродскую чёрную куртку, в какой только на чёрную же работу и ходить. Зато заплатил всего четвертной. После этого я пошёл в сторону Гостиного двора. Отойдя на достаточное расстояние, я зашёл во двор жилого дома, снял плащ и надел новую куртку. Плащ засунул в мусорный бак.

А уже в Гостином дворе я приобрёл куртку получше. Польскую болотного цвета. За неё мне пришлось выложить почти стольник, отстояв предварительно неслабую очередь. Зато в этом ажиотаже на меня никто не обращал внимания.

Ещё полтос ушёл на приобретение очков-капелек с градиентной тонировкой. Очки тоже были польские, но выдавались за итальянские. Их я взял у фарцовщика на Галёре. Так называлось место у Гостиного двора, где можно было купить фирменный шмот.

В общем, поездка получилась довольно накладной, и всё из-за того, что этот артист решил устроить пальбу. Закончив заметать следы, я решил вырываться в сторону Москвы. Поймал частника до Московского шоссе. Водитель синенького Москвича оказался говорливым и довольно шустрым дедком.

Потом был молчаливый поглядывающий с подозрением толстый дядя на двадцать первой «Волге». Потом МАЗ, гружёный лесом. В общем, пока я добрался до Чудово, сменил шесть машин. И смотрели на меня как на сумасшедшего, когда я говорил, что в Москву еду. Почему, типа, автостопом, а не поездом или даже самолётом?