— Пытаюсь, — хмыкнул я.

— Ну, вот и посмотрим, насколько ты окажешься сообразительным. Ладно, пришли уже, вот машина моя. Всё, бывай здоров, Санёк Петров.

— Саня, ну что же ты девушке-то голову морочишь? Ты сколько в Москве ещё будешь? Встреться с Женечкой. Поговори с ней. Она звонила, спрашивала, мол, как там Саша, звонит ли, не приедет ли в командировку опять.

— А ты что сказала?

Бабушка вздохнула и всплеснула руками.

— Что я сказала? Что меня врать на старости лет заставляют. Что ещё я сказать-то могла? Не знаю, сказала, милая. Он ведь никогда не предупреждает заранее, как гром среди ясного неба появляется.

— Понятно, — кивнул я.

— Понятно ему. Поговори с ней и всё. Расставь точки.

— Да что сказать-то я не знаю. Вот правда, честное слово.

— Ну, здесь я тебе не советчик. По мне так лучше невесты тебе и не сыскать.

Может быть, ба, может быть… Да только я её ведь не знал совсем. Ну, симпатичная барышня, тут сказать нечего, красивая даже, но этого маловато, пожалуй… Ситуация складывалась неприятная. Вроде как я ни на что не претендовал, но сообщить ей об этом было как-то стрёмно, ведь у них с Саней имелась предыстория какая-то и, я такой вдруг раз, как полный мудак, нет Жень, у нас ничего не выйдет, живи своей жизнью. Зашибись.

С другой стороны, держать её на привязи тоже было мудачеством. Сейчас ведь она находилась в подвешенном состоянии, ждала, что я типа решу. А что я мог решить? Блин. Мог, не мог, а решать что-то было нужно.

— Ладно, я с ней поговорю, — кивнул я.

— Не поговорю, а встречусь и расставлю все точки над «и». Понял меня?

— Понял. А как там дядя Эдик поживает? Ничего он про свой роман не говорил?

— Дядя Эдик? — усмехнулась бабушка. — Привет тебе передавал. Большой и горячий. Не знает бедолага, как от начальницы твоей спастись. Она его преследует. Сразу видно, женщина волевая. Кого попало в начальники не берут, так ведь?

— Что, совсем плохо?

Она засмеялась.

— Ну, так бывает. Сначала хорошо, потом плохо, а там, глядишь, опять хорошо.

Мы сидели за столом и пили чай с пирогами. Было уютно, спокойно, тепло. Работал телевизор.

О, сколько нам открытий чудных

Приносит просвещенья дух

И опыт, сын ошибок трудных

И гений, парадоксов друг…

Александр Сергеевич Пушкин…

На экране появился Капица. Он говорил тёплым и приятным голосом о временном парадоксе, о множественных квантовых мирах и о коте Шрёдингера. В общем, то ли дождик, то ли снег, то ли будет, то ли нет…

А за окном царил почти что первомай. Голубое небо, пробивающаяся листва, ароматы и томление духа. Плоть восставала против дурацких проблем, диктуемых разумом. Кому это только надо, если жизнь так прекрасна, жизнь так убедительна, проста и сладка.