— Ну, я его не знаю, честно говоря, просто слышал кое-что, вот и идейка появилась. Так как, рассмотришь?

— Ну, — неохотно кивнула она.

— Может, поужинаем вместе?

— Нет, невеста ревновать станет. Я чужому счастью мешать не привыкла, так что говори сейчас.

— Ир, ты обиделась что ли?

— Какая тебе Ира, не наглей, ты тут вообще подозреваемый, так что не дёргайся.

— Ир, ну хорош. Мы же взрослые лю…

— Так, Жаров, — равнодушно перебила она, — или говори, или вот здесь ставь подпись и уматывай. Родственников твоих коллеги из Москвы опросят.

— А подробностей о Зубатом нет?

— Нет.

— Или есть?

— Или есть.

— Ну, блин, расскажи.

— Не положено.

— Ты почему злая такая?

— Не хамей. Я представитель закона, ясно? А ты кто?

— Друг твой. Сердечный.

— Таких друзей… — она помотала головой. — С такими друзьями и врагов не надо. В реанимации Зубатый. Если помрёт, на него всё повесят и конец шараде. А если выживет, возможны варианты. Так что пока ничего не ясно. Понял?

— Понял.

— Ну, и молодец, раз понял. И ещё пойми, я ради того, чтобы задницу твою прикрыть подставляться не буду.

— Да понял я, понял.

— Ну, тогда подписывай и вали.

— А Сирота? — развёл я руками.

— А что Сирота? Я уже объяснила, если есть что сказать, говори.

— Я знаю, что у него будет на руках пушечка с длинным кровавым следом.

— И? — пренебрежительно подняла она брови.

— Если его накрыть с этой пушечкой, можно законопатить и ещё раскрутить попытаться по…

— Херня, — отрезала она. — Это как Аль Капоне за налоги сажать. Это не ко мне, понял? Мне реальное дело нужно, а не этот детский сад. Он отопрётся в два счёта, и буду я оплёванная ходить с пушечкой твоей. Зашибись предложение. Молодец, Саня. Но нет, иди, думай ещё. Надумаешь, тогда приходи. Или я к тебе.

Она усмехнулась.

— Ир…

— Не иркай, я сказала, не в ресторане пока. Здесь я товарищ майор, ясно?

— Ясно, ясно…

— Всё. Свободен.

— Ну, ладно… — я поднялся со стула. — Досвидос.

— Досвидос? — удивилась она.

— Вот именно. Досвидос.

Думать ещё, значит… С Сиротой надо было что-то делать, потому как, судя по словам Сапфира, он должен был в ближайшее время объявиться. На следующий день после встречи с его псами ничего не произошло. Думать, что они решили оставить меня в покое было глупо, значит в ближайшее время должны были прийти какие-то вести.

Я вернулся на фабрику и уселся за свой стол в отделе, размышляя не о поставках оборудования и материалов, а о том, что мне делать с Сиротой и о том, как подступиться к следующему делу. В комнату вошла Ткачиха. Она остановилась на пороге и обвела взглядом присутствующих.