— Я.
— Зачем?
— Я думал, его искать будут.
— Искали, точно… Вечно у тебя бардак какой-то. Ладно, сейчас я спать ложусь, голова болит, не до тебя мне. А вот завтра придёшь и всё мне объяснишь, понял?
— Ладно, Ириш, договорились.
Я повесил трубку и двинул дальше. Вскоре вышел на большую дорогу и направился в сторону центра. Машин было мало, и останавливаться никто не хотел. Глухое место, бродяга какой-то. Понять можно. Наконец, остановился грузовик. Я доехал до центра и прошёлся до дома.
У подъезда стояли две «Волги» с водителями в штатском. Подумал было на Ананьина, но его машины тут не было. Я поднялся на площадку и прислушался. За дверью раздавались голоса. Да что ж вам всем надо? На этот раз тут были явно не бандюки.
Я развернулся, собираясь от греха подальше уйти в общагу, но в этот самый момент дверь открылась и я услышал знакомый голос:
— Заканчивайте здесь, утром доложите. Я в гостиницу… Жаров! А ну-ка!
— Нет, Илья Михеевич, это не я, — бросил я, не оборачиваясь.
— Заикин, Жаров здесь. Давайте, принимайте.
Твою мать! Да что же это такое.
— Не квартира, а сумасшедший дом какой-то, — помотал я головой и обернулся. — В чём проблема, гражданин Ананьин? Чего вам надо от меня?
— Заходи-заходи, — скривился тот. — Давай, прямиком в спальню. Иди, не останавливайся.
В квартире было многолюдно. Суровые личности в штатском и в милицейской форме сновали туда-сюда. В спальне всё было перевёрнуто вверх дном. Из шкафов всё выбросили на пол. Матрас перевернули, бельё сняли.
У стеночки стояли понятые — соседи из квартиры напротив. Дед и довольно молодая женщина, жена его сына. Но это ещё ничего, можно было бы с этим как-то разобраться. Помимо этого всего, было кое-что похуже.
Комод был сдвинут в сторону, плинтус за ним снят, половица, примыкающая к стене вывернута. А рядом с ней, прямо на полу лежало несколько пачек денег. Моих денег. Моих денег, спрятанных в моём тайнике.
— Так, гражданин Жаров, вы узнаёте данные денежные средства? — спросил милицейский капитан.
— Это твои деньги, Жаров? — расплылся в улыбке Ананьин.
Я посмотрел ему в лицо. Оно лучилось радостью и торжеством.
— Ну, чего молчишь? В зобу дыханье спёрло? Бабки твои, я тебя спрашиваю?
— Ваши, товарищ полковник, — устало ответил я. — Ваши.
8. Ну и бардак
Ананьин довольно засмеялся:
— Взятку что ли предлагаешь? Не выйдет, братец, не выйдет. Так чьи же это такие деньжищи огроменные, а?
— Не знаю, — пожал я плечами. — Наверное, пленные немцы, когда дом строили клад оставили.
— А-ха-ха! — расхохотался он. — Так они до реформы строили, а здесь денежка новая, муха не сидела.