пути. Подданные то и дело просили ее остановиться и произнести краткую речь. Потом процессию снова задержали, чтобы вручить королеве ключи от города. Кортеж двигался медленно, но Мария наслаждалась обстановкой и благопожеланиями народа. Подданные потратили много сил, чтобы придумать и подготовить зрелища специально для нее. Где-то на половине пути Марию встречали четыре юные «девы» – четыре мальчика-подростка, одетые в платья и олицетворявшие Благоразумие, Сдержанность, Стойкость и Справедливость. Эти главные добродетели приличествовали правящей королеве. Она не нуждалась в напоминании. Мария уже проявляла благоразумие и сдержанность перед лицом подданных, чья дерзость ее поражала. Даже в этот праздничный день она чувствовала напряжение под волнами радостных звуков духовых и струнных инструментов. Музыка, казалось, противоречила слабым голосам шотландцев, певших псалмы. В одном из представлений ребенок громко призывал «отказаться от мессы». На полдороге с Касл-Рок маленький ангел вручил Марии Библию и псалтырь, завернутые в алое, и пропел балладу о том, как читать книги, чтобы найти «Господа» и «правильный путь на небеса». Протестантские подданные отправляли ей послание, но не было ясно, мирное ли. Эти шотландские подданные презирали Церковь Рима. Они ненавидели мессу. Католики для них были «папистами», а протестанты «благочестивыми». Они приветствовали свою королеву, но ее веру считали ужасной. Больше всего шокировало Марию то, что они не боялись говорить ей об этом [527] . Ее подданные продемонстрировали свои чувства по этому поводу всего через несколько дней после высадки в Лейте. В первое же воскресенье в Эдинбурге, 24 августа, праздник святого Варфоломея, Мария отправилась на мессу в домашнюю церковь Холирудского дворца, сопровождаемая несколькими придворными и младшими дядьями Гизами, которые сопровождали ее в пути из Франции. Кто-то проговорился об этом. Вскоре во дворе у дверей церкви началась потасовка, начатая друзьями кальвинистского проповедника Джона Нокса. Сидя в церкви, Мария могла слышать возгласы: «Священник-идолопоклонник должен умереть!» Сам священник – вероятно, француз – задрожал у алтаря. Лишь присутствие лорда Джеймса, который встал в дверях церкви, сдержало разгневанных шотландцев, когда священника сопроводили из храма [528] . Это испугало Марию. Она поспешила унять бесчинства. Уже на следующий день Мария выпустила прокламацию с обещанием найти решение вызывающего разногласия религиозного вопроса. На ближайшее будущее она запретила