Вот это уже другое. Это касается не просто меня. Я могу отмахнуться от них и уйти, мне плевать, а вот Крис — нет. Он не сможет дать кому-нибудь оборотку. Не слабохарактерный, а робкий какой-то что ли просто… Но пусть мы и поссорились, он все равно был моим другом. И мне не хотелось, чтобы он получил проблемы из-за меня.

— И? — спросил я. — Почему вы за мои проступки хотите наказать Криса?

— Он миссионер. И он в ответственности не только за свои поступки, но и за своих братьев. Он должен был доложить нам, но…

— Он — хороший парень, — перебил я. — Вы запудрили ему мозги настолько, что он не может нормально жить. И я вам скажу — это ваша проблема, а не его. Отойди или я тебе руку сломаю.

Старший посмотрел на меня, а потом на своих людей, и его тон неожиданно смягчился. Похоже, он понял, что моя угроза реальна. Это не просто слова.:

— Джошуа, ты можешь вернуться. Церковь прощает отступников, если они искренне раскаиваются. Мы пришли не наказывать тебя, а помочь.

— Не нужна мне ваша помощь, — ответил я.

— Подумай о своей душе.

— Что ты вообще знаешь о моей душе? — я ухмыльнулся ему в лицо. Да я и сам о ней ничего не знаю. Моя ли душа в этом теле — или душа Джошуа Клейтона. Понять бы еще.

Наступила пауза, а потом один из парней справа двинулся в мою сторону и ткнул пальцем мне в грудь, отодвинув в сторону старшего.

— Ты позоришь нас! — буквально возопил он. — Весь район теперь только и говорит о том, что последователь церкви последних дней сошел с истинного пути. О том, что он работает вышибалой!

— Палец убери, — тихо сказал я. Мне это совсем не понравилось.

— Ты… — сказал он, снова ткнув пальцем мне в грудь.

Я поймал его за руку, резким движением надавил на запястье, выкрутил за спину, заставив нагнуться. Он изогнулся, зашипел от боли. Я надавил сильнее, и ему не осталось ничего другого, кроме как встать на колени.

— Ты поднял руку на своего брата! — крикнул один из них, сделал шаг вперед.

Я повернулся, посмотрел ему в глаза, и он тут же отодвинулся. Понял, похоже, что он будет следующим.

— Слушайте внимательно, мать вашу, — сказал я. — Если вы еще раз появитесь здесь — будет больно всем. Это понятно?

Никто не ответил, но по лицам было видно, что им хочется броситься на меня и покарать за вероотступничество. Вместе с тем они меня боялись. Это тоже было заметно.

— И к Крису больше не подходите, вообще, — продолжил я. — Дайте парню самому разобраться с его жизнью, не мешайте ему. Дошло?

Я повернулся и толкнул скрюченного парня в сторону одного из его товарищей. Тот не удержался на ногах, оба упали. Я двинулся вперед, толкнул старшего плечом, отодвигая в сторону.