— Все просто. Они подсели ко мне в зале ресторана, сказали, мол, выйдем поговорим. Мы вышли на веранду. Один случайно ударился о стул, который я в руках держал. Другой сам через перила перекувырнулся.

Сибирцев хохотнул, похлопал меня дружески по плечу.

А я подумал, не рассказать ли Сибирцеву об угрозах главаря бандитов и его приказу ограбить Тетерина? Но тут же осёкся. Тогда придётся признаться, что Тетерин вёз чемоданчик, набитый деньгами.

— Ладно, пошли к опергруппе, посмотрим, как у них дела с поиском.

Я последовал за майором, и одна мысль вгрызалась в мозги — как собака по запаху сможет найти Марину, если все в ресторане пропитано ароматом её духов?

Кинолог с собакой уже спустились на первый этаж. Собака, немецкая овчарка, рыжая с черными подпалинами, уверенно тянула своего хозяина, высокого, худого парня, куда-то вниз. Я пошёл следом.

Мы спустились в подвал, прямо под входом в зал на первый этаж. Квадратное помещение, бетонный пол, стены отделаны оранжевой керамической плиткой. И здесь ощущался аромат духов Марины. Очень слабый. Отсюда вело два коридора, один выложенный такой же плиткой, что и основные стены, а другой — белой. Оттуда тянуло сыростью и холодом. И я понял, что там находится холодильник и меня пробрал озноб — вдруг похитители оставили Марину в морозильнике и она там замёрзла? Нет, черт возьми, я этого не позволю. Если это случится, просто застрелюсь из пистолета Бориса, который я в спешке забыл ему отдать. А потом перемещусь на день раньше и спасу Марину!

Кинолог с собакой ушли в первый коридор, и моё сердце уже билось так сильно, словно пыталось сломать ребра и выбраться наружу. Секунды, минуты тянулись невыносимо медленно, словно года.

Я увидел серо-чёрную с рыжими подпалинами морду собаки, потом парня, который держал поводок:

— Товарищ майор, объект не обнаружен.

Майор кивнул, и я вновь стал ждать, когда кинолог вернётся из второго коридора.

Что-то блеснуло в углу. Рядом с глухой стеной лежал разбитый кулон, который я подарил Марине: опал с вырезанной мадонной и ребёнком выпал из рамки, а сама рамка с дырочками на месте алмазов, лежала в другом углу. Словно кто-то в порыве дикой ярости сорвал амулет с шеи девушки и расколотил о стену.

Вернулся кинолог. И опять покачал отрицательно головой. Майор тяжело вздохнул и махнул всем, что мы уходим.

И что-то щёлкнуло у меня в голое. Чёрт возьми, я ведь бывал в этом здании, когда посещал Архангельское. Один из моих приятелей, увлечённый исследованием заброшенных мест, затащил меня сюда. И перед мысленным взором словно голограмма вспыхнула трёхмерная картина этого места. Коридор, выложенный белой плиткой, коридор, выложенный оранжевой плиткой.