— Хорошо, я тебе объясню. Определяем начальное давление пара, — я присел рядом, начал писать в тетраде формулу. — При температуре сто градусов цельсия — давление насыщенного пара одна атмосфера, относительная влажность девяносто процентов. Тогда начальное давление пара: ноль целых, девять десятых, — я выписал формулы, затем вывел ответ: — Получилось масса сконденсированной воды — 4,7 грамм. Понял?
— Ну, так, конечно, понятно, — парень выпятил губы с какой-то обидой, будто я уличил его в невежестве.
— Хорошо. Я понял, в чем тебя подтянуть можно. А персоналку свою покажешь?
— Персоналку? — Глеб быстро заморгал, уголки губ опустились.
— Персональный вычислительный комплекс. Компьютер.
— А, покажу, конечно. Только у отца надо ключ взять.
Меня поразило, что купленную игрушку отец прячет в закрытой комнате. Но постарался не показать вида.
Глеб на минуту выбежал из комнаты, вернулся с большим длинным ключом. Оказалось, что у окна есть другая дверь, парень вставил ключ в скважину рядом. Повернул и отошёл. Дверь медленно, солидно начала отодвигаться в сторону, словно на звездолёте в фантастическом фильме. Этот ритуал рассмешил меня.
Но как только обнажился проём, откуда шагнул робот, самый настоящий, словно сошедший с футуристических картинок. На большой кубической голове зловеще вспыхнули алым круглые глаза.
— Вы нарушили чужое пространство, — низким искусственным голосом произнёс металлический урод. — Вы будете уничтожены!
Вскинул два роботизированных манипулятора, на концах вспыхнули два кружка, из которых вырвались ослепительно яркие лучи.
Рефлекторно я отпрянул в сторону, пригнулся, упал ничком на пол.
Глава 4 Компьютеры и бандиты
Глеб сидел боком на стуле возле письменного стола и откровенно ржал, забрасывая голову назад. Из-за чего обида захлестнула мою душу с такой силой, что хотелось дать парню по шее. Я встал, отряхнулся и молча направился к двери. Глеб заткнулся, вскочил с места и, отшвырнув стул, кинулся ко мне, пытаясь перегородить дверь.
— Извините, Олег Николаевич, — он побледнел, изменился в лице. — Я не думал, что на вас так повлияет. Это была шутка.
— Знаешь, что, Глеб, — холодно отчеканил я. — Я понял, что ты уже прекрасно подготовлен для поступления в университет. И в моих уроках не нуждаешься.
Я взялся за ручку двери, но Глеб тут же положил свою руку, стараясь помешать мне.
— Я не хотел вас пугать, простите. Ну, пожалуйста.
Он явно на этот раз не шутил. Выглядел напуганным, бледным, нижняя челюсть дрожала, губы посинели и тряслись. Неужели он так боится отца? Костецкий не выглядел прямо-таки жестоким диктатором, который мог бить сына. Хотя, скорее это не физическое воздействие, строгий отец мог лишить пацана разного рода развлечений.