— А почему ты по Новорижскому шоссе не поехал, а свернул на какие-то жуткие просёлочные дороги?
Мои слова вызвали у парня изумление, он даже притормозил, оглянувшись с таким выражением, словно я — инопланетянин, или псих, сбежавший из больницы.
— Какое Новорижское шоссе, Олег? Его только строить начали. Здесь это единственный путь — через деревни. Ты не дрейфь, я тут много раз ездил, довезу в лучшем виде. Только потрясёт маленько.
Меня бросило в жар от стыда и досады, что я опять прокололся. Но что я мог поделать? Помнить, когда и что построили за те сорок с лишним лет, что я прожил, я не мог.
Глава 11 Праздничный ужин. Начало
От всех этих качаний вверх-вниз я задремал, и проснулся, когда раздался резкий хлопок, машина затормозила, пошла юзом, едва не врезалась бортом в ствол огромного дуба. Огляделся, но не увидел ничего, кроме темнеющих силуэтов стволов деревьев на фоне сугробов и сизого неба.
— Боря, что случилось? Боря!
В ответ — тишина. Я перегнулся через сиденье и замер — Борис уткнулся в руль, а чуть ниже виска зияло пулевое отверстие, торпедо, сиденье забрызгано сгустками крови и мозгов. Меня будто окатило ледяной водой. Я выскочил из машины, кинулся к водительскому сидению. Открыл дверь и сдвинул тело Бориса на пассажирское. Попытался завести машину, но стартер издавал лишь противные скрежещущие звуки.
И тут послышались хруст снега под тяжёлыми шагами. Просвет перекрыла чья-то тень, распахнулась дверца и меня выволокла наружу неведомая сила. Когда я встал, отряхнулся, увидел, как невдалеке, между деревьями, возникла толпа людей, и все мне хорошо знакомы — Злата-Машка, тот мужик с почты, Сибирцев, Звонарёв, главарь бандитов. Но выглядели они странно, будто не живые люди, а голограммы, по ним пробегали огоньки, на миг все изображение искажалось, искривлялось, но потом вновь восстанавливалось.
Рядом с машиной стоял высокий человек, одетый в нечто, смахивающее на облегающий тонкий скафандр белого цвета. Он снял шлем, я попытался разглядеть лицо, но не смог. Черты смазывались, расплывались, потом собирались вновь.
— Вы кто? За каким чёртом убили Бориса? — спросил я, стараясь придать голосу твёрдость.
— Я — Комиссар Времени, — отчеканил он, и я даже не смог понять, говорит он это, или мысли сразу попадают в мозг, пронзая острой болью. — Туманов, ты нарушил несколько статей Кодекса Времени. Из-за твоих поступков эта реальность начала меняться. И волна изменений прошлась по другим Вселенным. Некоторые из-за этого начали разрушаться.
Я лишь покачал головой, звучало слишком театрально, чтобы воспринимать серьёзно эту пафосную речь.