Мельников чуть осел, оперся о раковину рукой, схватившись за грудь.

— Какой же ты все-таки, отвратительный мерзавец, подонок.

— Да, наверно. Но вы прекрасно знаете, что я прав.

— Что ты хочешь от меня? — каким-то безжизненным, скрипучим по-стариковски голосом произнёс Мельников.

— Первое. Вы должны вычеркнуть Туманова из своей жизни и жизни Марины. Чтобы я его больше не видел! И ничего о нём не слышал! Никогда! Второе. Вы выплатите все мои долги.

— Хорошо. Я понял.

— Ну, вот и договорились, дорогой тесть. Я всегда вас уважал, как умного, дальновидного и понимающего человека.

Игорь похлопал по плечу Мельникова и с гордо поднятой головой вышел из туалета. Кирилл Петрович ещё пару минут стоял у раковины, смотрелся в зеркало, и я видел, как по его щекам с вылезшей седой щетиной скатилось две слезы. Но потом он встал и, по-стариковски сгорбившись, ушёл. Когда все стихло, я осторожно открыл дверь, выскользнул. Схватив пакет с булочками, рванул к двери. Но не выскочил сразу, а приоткрыл, понаблюдал, нет ли кого рядом, и лишь потом быстро вышел и двинулся к комнате администратора.

За столом сидел немолодой мужчина, перебирал бумаги, что-то подсчитывал на больших канцелярских счетах. Увидев меня, посмотрел вопросительно.

— Не одолжите пару листов бумаги? — спросил я.

Мужчина вытащил из папки несколько листков, выложил передо мной. И я, схватив их, поблагодарил и вышел в коридор. Постояв немного, прислушиваясь к гулкому стуку сердца, беспомощность и злость бесили меня. Я готов был убить Игоря прямо сейчас, задушить его. Но понимал, как это глупо. Сяду в тюрьму лет на десять, или того хуже. Черт возьми, ну почему мне на пути встречаются такие подонки?

— Ты чего так долго? — поинтересовался Сибирцев, когда я вернулся в зал, присел за стол.

— Живот прихватило, — придумал я первую-попавшуюся отмазку.

— А мне тут столько жратвы натаскали для ребят, прямо не унесу. Ты постарался?

— Да, а мне ещё пакет с булочками дали. Хочешь? — я выставил кулёк.

— Не хочу, обожрался, — похлопал себя по животу. — Ещё бы коньячка бы хорошего выпить. Или водочки. Хорошая тут выпивка была?

— Не знаю. Я алкоголь не пью. Но говорят, водка была так себе. А какой коньяк, хрен его знает. Хороший, наверно. А сигареты вон бери, — показал на блюдо, где лежали «Кент», «Мальборо».

— Нет. Я эту фигню заморскую не курю. Мягкие слишком. Я все больше по «Яве». Она так хорошо горло дерёт, и мозги прочищает. Не то, что эти дамские штучки.

— Смотри докуришься до рака лёгких, — предупредил я его.

— Да, типун тебе на язык, — беззлобно ухмыльнулся Сибирцев. — Давай пиши объяснительную, как этих двух несчастных избивал.