Выслушав Таисию, завуч поджала губы и холодно обронила:

— Олег Николаевич, это вас.

Я удивлённо поднял брови.

— Меня? И кто?

— Вас спрашивают из обкома партии, — очень тихо сообщила Таисия. — Идите Олег Николаевич, мы подождём.

Я подошёл к столу директора, взял трубку. И услышал надтреснутый, сиплый голос Мельникова.

— Извините, Олег Николаевич, что побеспокоил вас во время педсовета. Но это не займёт много времени. Моя дочь хочет пригласить вас на свой день рождения в это воскресение. Я пришлю за вами машину.

— Не стоит беспокоиться, Кирилл Петрович, — попытался возразить я. — Я могу сам приехать.

— Нет-нет, это закрытая зона. Нужно будет оформить пропуск для вас и вашего мотоцикла. За пару дней этого не сделать. Значит, запомните — воскресенье, в 7 часов вечера. Машина приедет за час-полтора. И да, Марина хочет поговорить с вами. Вы сможете ей ответить?

— Да-да, конечно.

— Олег! Извините, что я попросила папу позвонить вам, — от голоса Марины у меня пробежали мурашки по спине, повлажнели пальцы. — Мне очень хочется, чтобы вы пришли. Но только, пожалуйста, никаких подарков! Я этого не люблю. Пожалуйста!

— Хорошо, обещаю.

— И ещё. Папа подготовил для вас сюрприз. Ой, — она коротко рассмеялась серебристым звонким смехом. — Я выдала его тайну. Но я не буду говорить, что это. Мы вас ждём! Не забудьте!

В трубке раздались короткие гудки, и я с сожалением положил её на рычаг. Обернулся, увидев, что взгляды всех учителей скрестились на мне, как шпаги, от чего стало не по себе.

Я вернулся на своё место, но садиться не стал. Бросил взгляд на завуча, которая так и стояла, застыв в напряженной позе, как статуя.

— Ратмира Витольдовна, вы так мною не довольны? Мне прямо сейчас написать заявление об уходе? Или подождать?

— Олег Николаевич, — в голосе завуча я внезапно услышал заискивающие нотки. — Вы хороший учитель. Но вы просто должны относиться к себе самокритично. И воспринимать критику спокойно. Это нужно вам для дальнейшего развития ваших способностей, которые мы очень ценим.

Я едва не расхохотался, услышав всю эту елейную проповедь в мой адрес. Один звонок Мельникова и завуч готова уже не поливать меня грязью, а заливать льстивым елеем.

Грымза перешла на другие пункты повестки, а я унёсся мыслями к Марине: что ей подарить? То, что она сказала, что подарка не надо, я воспринял с долей обиды. Мол, такой голодранец, как я, не способен сделать хороший подарок Принцессе, дочери большой партийной шишки. Но даже, если я возьму все свои накопления, что мне купить ей? Кроме того, что она ходит в храм, чтобы вымолить ребёнка, я ничего о ней не знаю. Ни ее увлечений, ни вкусов, вообще ничего! Я только помнил волнующий аромат её духов, словно исходящий от тропических цветов.