Я опешил от этого обвинения, так что какое-то время сидел молча, потом вскочил с места и подошёл к завучу, бросил фразу прямо ей в лицо, как пощёчину:

— Я хочу видеть результаты контрольных 10 «А» класса! В том числе черновики. Это обязательна процедура в соответствии с методическими указаниями ГОРОНО! Почему я их не увидел?

— Зачем? Их проверил Тимур Русланович и Владлен Тимофеевич. Двойная проверка.

— Но подождите! В 10 «Б» трое учеников тоже решили все задачи.

— Олег Николаевич, — завуч взглянула на меня снисходительно и даже с насмешкой. — Может быть, вы хотите, чтобы я сказала о вашей подтасовке на экзамене? Как вы решили сами эту задачу и передали этим ученикам?

Меня покоробило, что кто-то из класса оказался доносчиком и рассказал завучу о моей помощи, но сдаваться не собирался:

— А я не отказываюсь от этого! Я сделал это, потому что в контрольной была задача повышенной сложности, которую не могли решить ученики 10-го класса. Она даже не для поступающих в вузы, она для последних курсов, даже скорее для аспирантов. Я её решил с трудом. А я — кандидат физико-математических наук. И Тимофеев её решить не мог! Эту задачу нельзя было учитывать!

— Все уже решено! — Витольдовна, собрала бумаги со стола и направилась ко своему столу.

И тут меня осенило — хитрая комбинация нарисовалась передо мной во всей красе, и я бросил в спину завуча:

— Ратмира Витольдовна! Вы хотите, чтобы я о ваших махинациях в ГОРОНО написал жалобу, или сразу в ЦК партии?

Витольдовна резко развернулась, лицо вытянулось, на щеках проступили красные пятна.

— Что вы сказали, Олег Николаевич? Махинации? Как вы смеете⁈ — взвизгнула она, с размаха бросила бумаги, что держала перед собой, на пол.

Я подошёл ближе, взглянул прямо ей в глаза, и она не смогла выдержать, отвела взгляд, задышала тяжело, прерывисто, машинально прижала руку к левой стороне груди.

— Что вы хотите⁈ — глаза её сузились, от пергаментного лица отлила вся кровь.

— Я хочу следующее — на Олимпиаду поедут трое учеников из 10 «Б» класса и Юрий Зимин из 10 «А». Вот решение этой задачи, которое он сделал, — схватил со стола тетрадку, раскрыл и сунул под нос завучу. — Пусть ваш Тимофеев тоже поедет. Но поедут все, кого я назвал. Лично проконтролирую!

— Вы хотите, Олег Николаевич, — она надменно задрала нос, ноздри раздувались, как капюшон кобры. — Чтобы наша школа опозорилась⁈ Вы этого хотите?

— Ратмира Витольдовна, давайте сделаем так. Все ученики, кого я назвал, поедут на районную Олимпиаду. Если они опозорятся, как вы изволили выразиться, я положу на стол директора заявление об уходе.