— Как вы смеете выдвигать мне ультиматум⁈ Руководство школы приняло решение, какое вы имеете право его критиковать? — Витольдовна решила пойти в атаку.

— Потому, что это будет честно, — просто ответил я.

Завуч задохнулась от злости, но, поджав губы, буркнула:

— Хорошо, Олег Николаевич, пусть будет по-вашему. Поедут все, что решил все задачи. И ваши из 10 «Б».

— И Юра Зимин тоже. Он решил. Вот его результат.

Она не стала почему-то спорить:

— Ладно. Зимин тоже поедет.

Я вышел из учительской, пребывая в расстроенных чувствах. Кто такой Коля Тимофеев? Низкорослый, худенький мальчик, со слабым голосом, который каждый раз, когда его вызывали отвечать к доске, что-то мямлил, едва-едва вылезая в лучшем случае на четвёртку. Задачи решал слабо, звёзд с неба не хватал. Но, может быть, я ошибся, и его отец нанял репетитора, тот мальца подтянул, он стал реально хорошо соображать? Но почему тогда завуч скрыла от меня результаты работ учеников 10 «А»? Почему на контрольную поставила Тимура, а не меня? Значит, явно готовилась подтасовка. И кто такой этот Тимофеев-старший? Партийная шишка, или директор мебельного магазина? Товаровед ГУМа? Главврач ведомственной клиники? Чем он подкупил завуча? Вернее нет! Не завуча! Я даже остановился, когда меня пронзила, словно молния, эта мысль. Это шло с самого верха. Эта странная контрольная, которую провели невпопад. И ради того, чтобы отсеять всех хорошо знающих ребят и провести одного. Но зачем? И какой в этом смысл? Ну дали Кольке Тимофееву победить здесь, но как он сможет решить задачи на районной Олимпиаде? И даже, если ему помогут, и он поедет в Болгарию, там-то никто не будет подтасовывать результаты? Странная история.

Так я думал, пока спускался по лестнице, шёл по коридору мимо огромных панорамных окон, откуда открывался вид на ряды панельных девятиэтажек, заснеженный двор, а слева шёл гардероб, где я опять увидел шнырящих пацанов, которые обрывали вешалки у пальто и курток. Я шуганул их оттуда, но понимал, что это бесполезно. И по карманам они тырят все, что там лежит.

Актовый зал оказался уже открыт, на заднем ряду я заметил нашего военрука, немолодого дядьку, плотного, широкоплечего, несмотря на почтенный возраст, сохранившего отличную военную стать. Мрачное квадратное лицо, седая щёточка усов, грубый шрам, спускающийся от правого глаза к подбородку. Почему-то вспомнилась грамота к 23-му февраля, который отмечался, как день создания Красной армии, но выходным днём не был. Крутилин Афанасий Федорович, прошёл всю войну, вначале рядовым в партизанском отряде, потом командиром. Два ордена Славы. Суровый препод, гоняет пацанов по учебнику НВП, заставляет маршировать, как на плацу, подтягиваться на турникете. Не все выдерживают, пытаются откосить, ссылаясь на слабое здоровье. Ко мне он относился снисходительно: все-таки я не воевал.