Когда прозвенел звонок и все потянулись из класса, я ухватил Зимина за рукав и остановил:

— Юра, что случилось? Почему ты такой расстроенный? Дома неприятности?

— Да нет, Олег Николаевич, ничего. Все нормально.

— Что, значит, нормально, если я вижу, что тебе совершенно не интересна тема.

— Интересна. Очень. Просто…

— Давай рассказывай! — потребовал я.

— Да контрольную я по физике провалил, — выпалил он в сердцах, и отвернулся. — Стыдно перед вами. Вот.

— Как провалил? — изумился я. — Ты, да ничего не решил? Не верю!

— Я всё решил, кроме одной задачи. Она сложной оказалось. Я решать её начал, но не успел.

— Восьмая что ли? Ну так, Юра, я тебе скажу. Задача эта даже для меня оказалась сложной. Я с трудом её осилил. А я, понимаешь ли, кандидат физико-математических наук.

— А Колька Тимофеев хвастался, что решил. И болтал, мол, вы своего этого Тумана слушаете, а все в тумане сидите… И поеду на Олимпиаду, а потом в Болгарию и уделаю всех вас. Я по роже хотел ему дать, но он ведь хилый, заморыш. Как его бить-то?

— Подожди, Юра, не части. Тимофеев решил эту задачу? Этого быть не может. Балабол он.

— Не знаю. Я эту задачу потом решил, на других уроках. Но уже поздно.

— А решение у тебя с собой? Покажи.

Юрка бросил небрежно свой потёртый портфель на парту, открыл замки и вытащил обычную ученическую тетрадку в зелёной обложке. Я перелистнул несколько страниц в клеточку, где аккуратным почерком шли формулы, рисунки, и обалдел просто. Юра не просто решил эту задачу, но даже двумя способами, о втором я даже не подозревал.

— Можно я возьму тетрадку? Юра, можно?

— Да берите, — парень махнул рукой так безнадёжно, что у меня сердце сжалось, комок в горле застрял.

Когда вернулся в учительскую, Ратмира Витольдовна уже стояла перед учителями и что-то вещала. Я пробрался к своему месту, положив тетрадку сверху всех учебников. Витольдовна зыркнула на меня глазами, сощурилась и отчеканила:

— Вот, теперь я могу огласить результаты районной контрольной по физике. Из всех учеников 10 «А» и 10 «Б» классов контрольную полностью решил один ученик. Николай Тимофеев.

Я замер, ощущая, что пол покачнулся и я едва не ухнул вниз.

— Ратмира Витольдовна, но это совершенно невозможно! Тимофеев не мог всё решить! Он слабый ученик, по физике у него больше троек, чем четвёрок.

— Коля — очень талантливый мальчик, — Ратмира Витольдовна повернулась ко мне, прожгла взглядом насквозь, так что, кажется, на мне задымилась одежда. — А вы, Олег Николаевич, развели цветник из любимчиков, и у себя под носом не замечаете реально талантливых учеников!