Во главе стола, рядом с сестрой Витольдовны, по правую руку сел седой мужчина с впалыми щеками, видимо, муж, и слева — худенькая с короткой стрижкой девушка в черном закрытом платье, удивительно похожая мать и на тётку, за ними военные, а коллеги в самом конце стола.

На столе уже была расставлена закуска — в маленьких хрустальных мисках стандартный салат оливье с кубиками розовой варёной колбасы и зелёными шариками консервированного горошка, сельдь под шубой, кабачковая икра, нарезка из сыра и сервелата, красиво размазанная по большому блюду. Блюда поменьше с нарезанными ломтиками апельсинов, мандаринов и лимонов. Красная икра на крошечных бутербродиках. Бутылки грузинского вина «Цинандали», «Мукузани», минеральная вода «Боржоми» и «Нарзан», молдавское полусладкое вино «Лидия». Стеклянные графины с морсом. И, конечно, водка «Пшеничная» и «Московская особая». «Столичной» я не увидел.

Я присел за стол, где стояла карточка: «школа №10», и рядом список гостей, где первым шёл, конечно, Громов, директор, а потом мы с Таисией. На фарфоровых тарелках стояли белые тканевые салфетки, рядом — столовые приборы, не алюминиевые, как в столовых, но и не изящные ресторанные, рюмки, бокалы. Мы расселись так, чтобы могли наливать женщинам спиртное. Бутылки все уже были вскрыты, и что именно в них налито, уже понять было невозможно. Но меня это вообще не интересовало, я перестал пить алкоголь в этом времени.

Естественно, эстрада напротив стола пустовала. Остался лишь рояль в углу, с закрытой крышкой, потёртой, обшарпанной.

После того, как я побывал в «Архангельском» и ресторане Дома кино, здесь всё казалось жалким, убогим, но я понимал, что деньги выделила школа, а она большим бюджетом не располагала.

Я успел наложить себе салат, кабачковой икры, бутербродики с красной икрой оставил для женщин. Открыл бутылки с минералкой, налил себе в высокий бокал и когда поднялся с тостом тот самый старик, что плакал у гроба, я пригубил воды.

— Олег Николаевич, почему не пьёте вино? — спросила Полина с мягкой улыбкой. — Оно довольно-таки неплохое, — она подняла бокал, демонстрируя мне жидкость. — Вам врач запретил?

— Нет. Просто не пью алкоголь.

По лицу Аглаи Борисовны при этих моих словах пробежала кривая гримаса, она ведь сказала, что я приехал в школу с похмелья. Но ничего не сказала.

Салаты и бутерброды быстро закончились, и официантки начали разносить первое: молочный суп с капустой и рассольник. Я взял себе рассольник, в водянистом бульоне плавало несколько кусочков солёных огурцов, кубиков картофеля, с жёсткой плохо разваренной перловой крупой. С трудом осилив несколько ложек, я прикрыл его пустой тарелкой. Пока до меня ещё не дошла очередь произносить тосты, и я просто рассматривал лица гостей, ожидая второе, хотя на шашлык не рассчитывал.