— Олег, ну если тебе не нравится дерьмо, — в голосе моего собеседника я услышал обиду. — Уходи.

— Да, может быть, брошу всё и уйду к чёртовой матери. Поздняков, бывший завкафедрой физмата, стал ректором МГУ, зовёт меня обратно. Пойду лекции читать студентам, экзамены принимать. Тузовский, без пяти минут академик, берет меня секретарём-референтом. Буду с ним по заграницам кататься. И денег больше и проблем меньше.

— Проблем ты себе на задницу и там найдёшь. Но вот как ты бросишь своих питомцев? Они ж прям боготворят тебя. Уж потерпи годик, доведи свой класс до выпускного, а потом уходи.

Я мог только согласиться в этом с Владленом. Бросить всё и уйти стало бы предательство с моей стороны. Нет, просто я расклеился, устал, навалилось всё, как свинцовая плита. И страх за Марину, он то отступал, то вновь накатывался болезненной волной. Боялся и за Глафиру, которая тоже могла пострадать. Что придумает этот отморозок Игорь, страшно представить. Если из ревности он приказал замуровать свою жену в подвале ресторана?

— Добрый день, Олег Николаевич, Владлен Тимофеевич…

Я вздрогнул, бросил взгляд — рядом улыбалась томной, манящей улыбкой Полина Комиссарова.

— Добрый, — отозвался я, стараясь не смотреть на глубокое декольте, которое она скрывала под коротким пиджаком «болеро», но сейчас расстегнула его, выставив напоказ свои прелести.

Когда она ушла кокетливой, чувственной походкой, создавая завораживающий рисунок, обворожительно качая бёдрами, Владлен проводил её долгим взглядом, потом повернулся ко мне:

— Во, какая краля. На тебя уже глаз положила.

— Слушай, Владлен, может мне рожу себе изуродовать? Шрам какой-нибудь кривой сделать, как у нашего военрука? Надоели все эти бабы до чертей.

— Ну, зачем так круто? — удивился Владлен. — Тебя что вообще женщины не интересуют?

— Интересуют, как любого мужика. Но не в таком количестве. На фига мне все эти взгляды, подмигивания? Не хочу я заводить никаких интрижек. Это все отвлекает. У меня есть женщина, которую я люблю.

— Ну, любишь. Это ведь не жена? — он так хитро сощурился, что мне захотелось запустить в него солонкой.

— У нас с женой нормальные отношения. Мы живём, как соседи по коммуналке. Я не лезу в ее личные дела, она — в мои.

— Разведись, кто мешает?

— А в чем смысл? Мы так и будем продолжать жить в одной квартире. Иначе придётся разменивать на две комнаты в коммуналке.

— Ну, тогда терпи!

После обеда я вернулся в актовый зал, где меня ждали ребята. Я взял текст пьесы, присел на стул рядом с синтезатором, задумался. Как же быть с этой сценой, где Мэкхит идёт к проституткам и одна из них его предаёт? Нет никакой возможности обозначать профессию этих девиц, как жриц свободной любви.