Я спрыгнул со сцены, подошёл к Ане, которая сидела на первом ряду, черкая что-то в альбоме.

— Аня, покажи, пожалуйста, альбом с декорациями.

— Пожалуйста, Олег Николаевич, — она передала мне пухлую книжку.

Полистал и поразился. К каждой сцене в альбоме прорисованы в красках все декорации, а на следующей странице расписано подробно, какие нужно использовать материалы, указаны размеры каждого предмета.

— Ты сама рисовала все?

— Нет. Только эскизы. Рисовал мой брат. Отец помог все размеры проставить. Он у меня чертёжник.

— А брата твоего Аркадий зовут?

Я вспомнил того парня из 10 «А» с длинными патлами, одетого, как свободный художник. Он здорово изображал карикатуры на учителей и на меня тоже. Только Марину Валентайн, учительницу французского, нарисовал в виде прекрасной греческой богини, одетой в белоснежную тунику.

— Да. Аркадий. Вы его знаете? — Аня улыбнулась.

— Видел его рисунки. Замечательный художник. Да, о чем это я? Хотел посмотреть одну вещь…

Пролистал альбом, и нашёл эту сцену с арестом Мэкхита. Оказалось, что мысли у нас с Аней шли в одном направлении. Она сделала эскиз не к борделю, это скорее напоминало уютное маленькое кафе.

— Вам не нравится, Олег Николаевич? — чуть смущённо спросила Аня. — Знаете, я почитала пьесу. Но эту сцену я не знала, как изобразить.

— Нет, ты сделала все правильно. Именно так и будем играть. Ксения! Подойди сюда, пожалуйста.

Девушка легко и элегантно сбежала по ступенькам со сцены, оказалась рядом, чуть запыхавшись.

— Ксения, а вот к этой сцене ты какие костюмы придумала? — я развернул к ней лист альбома Ани.

— Сейчас покажу.

Вытащила из своего шикарного дипломата, отделанного под кожу крокодила, альбом и показала мне. И я не удержался от удивлённого возгласа. Девушка тоже хорошо поняла идею, сделала костюмы под национальные немецкие.

— Что? Не верно? — она смущённо убрала со лба упавший завиток, вгляделась в моё лицо.

— Да нет. Наоборот. Все именно так и задумано.

Поразился. Тут меня понимали с полуслова, будто мысли мои читали, а там, во взрослом мире, я все время шёл вопреки всем, натыкаясь на преграды и увеличивая число собственных врагов.

— Так, отлично, — я захлопнул альбом Ани, протянул ей. — Мне все нравится. Ксения, ты молодец. Самое главное все успеть воплотить в жизнь. Давайте прорепетируем эту сцену. Сейчас у нас Света Журавлева, как госпожа Селия Пичем и одна из девушек, Дженни-Малина, которую Селия Пичем решила подкупить. Кто у нас это играет? — я открыл свою записную книжку.

— Это я! — подала голос с первого ряда девушка.

Вскочила и я увидел стройную смуглую девушку с глазами на пол-лица, шапкой коротко постриженных черных кудрявых волос. Одета в коричневое платье, но без чёрного фартука, зато с роскошным ажурным белым воротничком и манжетами, что делало ее похожей на светскую даму, а не школьницу. Но я совершенно не помнил её имени. Заглянул в свой список, увидел имя — Емельянова Екатерина.