Поначалу выходили совсем седые, сутулые старики, генсек читал поздравление по бумажке, прикалывал к пиджаку очередного награждённого орден и передавал коробочку, стоящую на удостоверении. Эти мужчины выходили к трибуне, которая стояла рядом, читали подготовленную краткую речь, стыдливо пряча бумажку, в которой содержались стандартные официозные фразы: благодарность партии, лично Генеральному секретарю, советскому народу, заверения в дальнейшей преданности идеалам социализма и обещания новых трудовых подвигов.

У меня никакого текста не было, и я пытался составить в уме по тем речам, что произносили награждённые, хоть что-то внятное.

После того, как Брежнев прикалывал орден, обнимал и целовал награждённого, пара фотографов делали снимки. И все это длилось невыносимо долго, и я не знал, чем себя занять, а седой мужик рядом со мной, склонив голову, тихо храпел.

И вон, наконец, я услышал своё имя, сердце затрепетало в груди, как несчастная рыбка, которую подсекли сачком. Вышел к трибуне, чтобы увидеть совсем близко председателя Президиума Верховного Совета СССР, генсека ЦК партии, Председателя Совета обороны, маршала, кавалера ордена «Победы» с сияющими у него на груди тремя золотыми звёздочками Героя Советского союза и Героя социалистического труда. И поразился, насколько этот человек, облечённый такой невероятной властью, представлял собой жалкое зрелище. Перед мысленным взором вспыхнула фотография из газеты «Правды» 1961-го года, из моего сна. Там Брежнев выглядел моложавым, энергичным, привлекательным мужчиной, а здесь я увидел физическую развалину, с пустым взглядом, неуверенной речью. Будто осталась лишь мешковатая физическая оболочка, а внутреннее содержание исчезло. А за его спиной стояли такие же старые и больные люди, вызывающие отструю жалость. Генсек прикрепил мне на пиджак орден, передал коробочку и удостоверение в кожаном футляре, рукопожатие его было слабым, словно я сжал в руке дохлую рыбу. Я сказал дежурную фразу и ушел, поскольку видел — те, кого награждали передо мной, никаких речей не произносили — видно были слишком мелкими сошками по сравнению с первым награждёнными.

Я вернулся на своё место, не чуя под собой ног, задыхаясь от бьющего в горле сердца.

— Поздравляю! — ко мне наклонился Сибирцев и тихо похлопал по колену. — Не строй такую кислую рожу, тебя могут снимать.

— Когда это все кончится? — также тихо поинтересовался я.

— Устал? Ничего на фуршете отдохнёшь.

— На каком ещё фуршете⁈ Мне в школу надо ехать, там черти что творится после вчерашнего.