Среди остальных блюд я смог распознать только холодец, грибы трех сортов: грузди, лисички, шампиньоны, красиво оформленные помидоры с тёртым сыром. И огромные овальные блюда с нарезанным на кусочки целым осётром с головой и хвостом. Интересно, что я не увидел салатов с майонезом, оливье или что-то тому подобное. Все остальные закуски оставались для меня загадкой.

Столы украшали огромные вазы с фруктами — виноградом, черным и белым, грозди которого красиво свисали с хрустальных стенок, мандарины, янтарно-красные яблоки, видно из садов самого Мичурина, нарезанные дольками ананасы, янтарные с бархатными боками персики. Откуда это взялось зимой? Может быть, действительно это специально выращивали в оранжереях? Ведь цветы, чудесный букет белоснежных лилий, которые я купил в спецраспределителе, чтобы подарить Марине на день рождения, где-то вырастили?

У каждого места стояли несколько поставленных друг на друга фарфоровых тарелок, хрустальные бокалы, рюмки, высокие, низкие, пузатые, конусообразные, и позолоченные столовые приборы: вилки разного размера, маленькие и большие ложки, ножи.

— Здесь тебя точно не отравят, — шепнул мне Сибирцев.

Я лишь усмехнулся, ясное дело, здесь проверкой блюд занималось КГБ. И те официанты в черных хорошо сидевших на них костюмах и белых рубашках, явно имели звания не меньше капитана, или даже майора, чтобы обслуживать подобный банкет. И уж точно это шикарное пиршество не шло ни в какое сравнение с тем, что было на столах в ресторане на поминках по Витольдовне.

Когда все заняли свои места, как будто по мановению волшебной палочки все одновременно оживились и принялись за трапезу, без спешки, даже как будто неохотно. Хотя я настолько проголодался, что сожрал бы все, что видел перед собой. Но Сибирцев словно давал мне урок хороших манер. Накладывал еду на тарелку маленькими порциями, и также спокойно клал в рот. Я последовал его примеру, но больше всего мне хотелось попробовать черной икры. И проверить, действительно в вазочках она лежит до самого дна, или лишь покрывает тонким слоем, как это было сделано в фильме «Белое солнце пустыни», где Верещагин говорит бессмертную фразу: «Опять ты мне эту икру поставила! Не могу я ее есть проклятую». Но тут же увидел, как один из гостей, утопил глубоко ложечку с длинной ручкой в черную массу, вытащил и положил на хлеб. Я проделал тоже самое вслед за ним. И когда положил в рот, и ощутил вкус, тут же вспомнил юмореску Жванецкого в исполнении Аркадия Райкина, когда он говорил: «Я попробовал — во рту тает! Вкус специфический!». У меня рот наполнился слюнями, аж заломило.