А я размышлял о том, правильно ли я поступил, что дал послушать запись Витольдовне при всех? Может быть, действительно, надо было сразу встретиться с ней, предупредить, что есть такой компромат, чтобы она не пыталась меня оклеветать? Теперь я нажил себе очередного врага, а может быть, не одного. В первую очередь, самым страшным для меня стал Тимофеев, которые будет и бояться меня, и стараться уничтожить. И еще одна мысль не давала покоя — кто рассказал семье Витольдовны о том, что она умерла из-за меня? Из-за записи, которую я дал послушать? Значит, кто-то среди учителей — доносчик?

Мимо с бьющим по ушам диким рёвом пронёсся мотоциклист, испугав нашего водителя, который ударил по тормозам так резко, что я едва не впечатался носом в стекло кабины. И тут же голову пронзила мысль, что в субботу вечером у нас с Егором серьёзная гонка, схватка не на жизнь, а на смерть. И парень наверняка за эту неделю миллион раз проехал по нужному маршруту, изучил каждый поворот, каждый светофор, каждую колдобину. А я даже не удосужился посмотреть на карте, каким путём ехать.

Впрочем, я вспомнил, что носился этим маршрутом сотни раз — с Ленинских гор, от универа, до своего дома на Первомайке. И не на мопеде, как я почему-то представлял, а на трофейном мотоцикле, который привёз отец с войны. DKW RT 125, покрашенный облупившейся пятнистой краской — камуфляжной, заляпанный засохшей грязью, в жутко разбитом состоянии. Было мне лет десять-двенадцать, когда отец показал его, и это настолько ошеломило, что я стал одержим мыслью восстановить аппарат. В этом облезлом еле живом чуде технике таилась невероятная мощь, зов к свободе и полёту в неизведанное. Мне нравилось в нём всё — вытянутый летящий силуэт пантеры перед прыжком, сиденье, похожее на велосипедное с пружиной амортизатора, массивный движок из чугуна, параллелограммная передняя вилка, которую потом будет копировать Харли-Дэвидсон. И эмблема — зелёный треугольник, где на четырёх кольцах проступала надпись — AutoUnion. Спустя многие годы я увидел эти четыре кольца на машинах Ауди, и долго ломал голову, есть ли связь между трофейным мотоциклом и одной из ведущих немецких фирм по производству автомобилей. И действительно связь обнаружилась, поскольку в это объединение входила компания Audi, и они перенесла эмблему с общей для четырёх только для себя, поскольку из всех выжила только Ауди.

Я по крупицам собирал запчасти для этого чуда техники, благо после войны этот мотоцикл стали копировать все, кому не лень. Я изучил его вдоль и поперёк. И лет в шестнадцать, в десятом классе, наконец, этот «жеребец» подчинился мне. И я смог гордо завести, услышав его природный рык, и проехаться гордо по Первомайке, завернув к своей школе, и продефилировать там по двору.