Рус задумался. Оставить кутригуров совсем без транспорта, а значит лишив степняков вообще всякого маневра, выглядело очень соблазнительно. Это окончательно лишит степняков всякой надежды на хоть какой-то успех.

«А то ведь могут попытаться прорваться к ближайшему селению и взять их в своеобразные заложники с целью обмена на транспорт… ага, на вертолет и миллион долларов в придачу», — мысленно усмехнулся он.

— Почему бы и нет, — наконец согласился Рус.

Стрел еще в достатке. Заводных-грузовых лошадей нагрузили этим добром под завязку.

С десятком дружинников с которыми братья, ну и сестра конечно с ними увязалась, отправились на разведку, отползя назад поспешили сместиться на необходимую дистанцию.

Вот они вышли на рубеж. Приготовились все еще не замечаемые противником…

— Бей!

И стрелы полетели в здоровых и легкораненых коней, хотя до них все же было на пределе дальности стрельбы, да и с плотностью расположения целей было не ахти, но даже если удастся выбить хотя бы четверть из них, да даже пятую часть или того меньше, это того будет стоить.

К счастью, кони после того, как некоторые из них получили первые раны инстинктивно сбились в кучу, что сделало из них идеальную массмишень и стрелки воспользовались этим обстоятельством на полную катушку.

С первым попаданиями и ржанием раненых коней лагерь кутригуров всполошился, все вскочили, забегали, схватились за луки, а дружинники на максимальной скорострельности продолжали опустошать колчаны. И лишь когда последние стрелы слетели с тетивы (а это в общей сложности пятьсот штук, каждый выпустил по двадцать пять штук «стеклянных» и двадцать пять нормальных стрел), степняки отогнали коней подальше.

Краем глаза Рус заметил, как воспользовавшись поднявшейся суматохой из-за которой о славянах с не до конца определенным статусом все забыли, Истр со своими людьми кинулся на прорыв к забракованным, но все еще способным передвигаться коням.

49

Оружие у своих проводников кутригуры не забрали, за что и поплатились. Истр с дружинниками, смяв оказавшихся у них на пути степняков, вскочили на еще более-менее живых коней и нахлестывая их плетьми, пошли на прорыв.

Кони хоть и были измучены, но на один рывок еще были способны, так что славяне выскочили из западни и помчались в степь.

Более того, по пути воспользовались арканами, на полном ходу словили заводных коней из уцелевших от второго обстрела, понимая, что взятые лошади из отбракованного табуна долго их на себе не выдержат.

«Все-таки смел и отчаян», — с невольным восхищением и уважением подумал Рус об Истре.