Спаслись от полного истребления лишь те, кто смог отступить в рощицу, изрядно прореженную на дрова.

— Сдавайтесь и останетесь живы! — крикнул в рупор Рус.

— Продашь нас ромеям как кутригуров? — вышел на переговоры раненый хан Болгар, стрела пробила ему правую руку навылет чуть выше локтя.

— Не самая плохая судьба, — пожал плечами князь. — Есть шанс выжить и вернуться, если вас определят в войско, а не на работы.

На это хан только скривился. Знал он тех, кто вернулся от ромеев в родные степи из числа утигуров, пленников, что определили в ромейскую армию служить в Армению и Лазику. Отпустили, а точнее вышвырнули прочь, лишь уже откровенно ослабших стариков, больных либо увечных. Так себе перспектива.

— Но нет, мне нужно много рабочих рук, так что придется вам хорошенько потрудиться ради своей свободы. Пять лет работ и я вас отпущу.

Рус решил не перегибать палку и дать будущим рабам возможность получения свободы, чтобы не решили биться до конца. Их там в рощице набилось тысяч шесть-семь и если пойдут на прорыв это приведет к потерям среди его воинов, кои хоть и оказались незначительны, под сотню человек убитыми, но все же не стоило увеличивать их без нужды. Это ведь классическая крыса запертая в угол…

— И куда же и к кому мы вернемся через пять лет⁈ — выкрикнул какой-то молодой воин. — Наши стойбища будут разорены, а семьи порабощены аварами и их приспешниками! Жены станут наложницами их воинов, а дети…

— И что ты от меня хочешь, воин, учитывая какую судьбу вы приготовили для нас? — жестко усмехнулся Рус. — Или я должен проверить, что вы шли к нам в гости по-дружески помочь⁈ Ах да, наверное, вы решили, что сами мы уже не можем ублажить наших женщин и вы решили нам с этим подсобить, да еще не по одному разу и сразу по несколько человек для надежности?

Воин нахмурился, понимая, что славяне им ничего не должны, так сказать, какой мерой меряете, такой вам и будет отмеряно.

— Но так и быть, я отпущу в ваши становища тех, кто ранен и стар, чтобы они разнесли весть о вашем положении и те ваши семьи, что захотят быть рядом с вами до вашего освобождения, могут пойти с нами. Я даю вам свое слово перед богами, что они не будут проданы или как-то притесняться моими соплеменниками, если вы сами будете хорошо работать, не станете бунтовать и не пытаться сбежать. Конкретно вам я обещаю хорошее отношение и равную с нами кормежку. А кто-то из вас может даже поступить ко мне на службу, но это предложение для тех, чьи семьи пойдут за вами. Да-да, вы правильно поняли, они станут гарантом вашей верности. Думайте, решайте.