— Не понял…

Его, как говорится, начали терзать смутные сомнения…

Во-первых, острота зрения. К своим сорока оно у него было не ахти. Приходилось уже носить очки чтобы видеть вдали. Сейчас же со зрением не было никаких проблем несмотря на сумерки, он видел все ясно и четко.

А во-вторых — ощущение во рту… не поганый привкус имевший место быть, а именно тактильные чувства. В общем язык давал четко понять, что у него идеально ровный прикус, словно после хорошей такой работы дантиста с установкой «фарфоровой голливудской улыбки». А ведь имелись в этом плане проблемы… в общем неровные у него были зубы.

Орлов, осознав неправильность, быстро проверил остальные зубы кончиком языка. И он подтвердил, что зубы определенно не его… ни одной пломбы.

Рефлекторно дернул рукой, но до рта, чтобы проверить уже все пальцами, не донес. Рука принадлежала явно не ему.

Это рука была крепкая, грубая и натруженная, о чем свидетельствовали специфические мозолистые уплотнения на коже. Его собственные руки были куда как «аристократичнее», то бишь классические длани офисного планктона, что только и делали как отбивали пальцами кнопки на клавиатуре, да иногда брали ручку, чтобы поставить подпись.

Посмотрел на вторую руку. Зачем-то сравнил их между собой. Затем пропальпировал лицо. Хотя это было лишним, ибо на ощупь он и свое бы лицо не опознал. Хотя это тоже подтвердило пришедший ему в голову вывод, так как бороды он не носил, а сейчас она имела место быть и волосы до плеч, при его-то коротком ежике.

«Оп-па-на… приплыли…» — тягуче проползла тяжелая мысль.

— Я попал…

«Мечты, что называется сбываются… — горько и даже несколько истерично подумал Орлов. — Хотел попасть в прошлое? Ну так ты попал… Ну а то, что хотел в собственное детство и своем теле очутиться, а в итоге улетел несколько дальше по времени и в чужую тушку угодил, ну так что ж… накладочка вышла у мироздания, бывает…»

Василий закрыл глаза и глубоко задышал, пытаясь унять дрожь, что начала колотить его тело.

Шок. От него никуда не деться,

Оставалось только радоваться, что лежит в доме-полуземлянке в одиночестве и еще никто не зашел внутрь и не заметил, что он очнулся. Василию требовалось некоторое время для принятия самого факта попадания, ну и как-то сориентироваться в ситуации, выстроить какую-то линию поведения.

С последним было хуже всего, ведь он ничего не знал о реципиенте. Какого-то присутствия хозяина тела он тоже не ощущал. Не была доступна и память реципиента, но ему очень хотелось верить, что это все же временно и доступ к информации он все же получит, потому как без инфы ему кирдык.