— Мне тут местные наплели, что это самое гиблое и опасное место на всей реке. Какого лешего ты там постоянно проводишь, если не секрет?

— У меня… — Атаман Гриша вдруг смачно и громко рыгнул, удивленно посмотрел на меня, словно сам не ожидал от себя такой неожиданной прыти, и невозмутимо продолжил. — У меня, господин, почти не осталось причин жить в этом скучном мире, и в то же время их так много, что и не сосчитать. А поскольку мало кто из этих сухопутных крыс отваживается соваться в те проклятые края, свежей рыбы там хоть косой коси. Риск, конечно, большой, но и награда соответствующая, смекаешь?

— Смекаю, —утвердительно кивнул ему в ответ, начиная понимать его своеобразную философию.

— И… — он вдруг подошел к самому борту своей лодки, оказавшись всего в паре шагов от меня, и в упор посмотрел прямо в глаза. Я спокойно выдержал его пронзительный взгляд. — Раз уж вы, уважаемые, направляетесь туда же, я почти уверен, что вы тоже рискуете своими драгоценными жизнями ради чего-то действительно стоящего. Не так ли?

Я невольно усмехнулся. Пусть я и не до конца понял смысл его высокопарной и слегка туманной тирады, но он, похоже, сделал самое главное, — верно понял меня.

Мы заплатили ему по пять золотых с носа за проезд в один конец, и меньше чем через десять минут уже отчалили от шумного причала.

Капитан, может, и был не совсем трезв по обычным земным меркам, но управлялся со своей маленькой рыбацкой лодчонкой на удивление ловко и уверенно, хоть нам там и сидеть-то толком было негде. Так было тесно.

Мы вышли из залива, умело лавируя меж громадных, неповоротливых торговых кораблей, и взяли курс на юг, вниз по течению широкой реки.

Учитывая, сколько всякой агрессивной лесной нечисти уже неоднократно покушалось на наши жизни на суше, я нисколько не сомневался, что и в темных речных глубинах под нами кишмя кишат голодные твари.

И все же, вокруг было на удивление красиво. Несмотря на постоянно снующие туда-сюда многочисленные корабли и лодки, вода в реке сохраняла свой приятный, насыщенный сине-зеленый оттенок. Она была шириной не менее тридцати метров, а по обоим берегам, всего в нескольких шагах от кромки воды, начинался густой, почти непроходимый лес.

Надо же, хоть где-то люди умудрились не загадить и не разрушить все вокруг себя. Корабли, которые я видел, не сливали в реку нечистоты и отходы, да и двигались в основном на веслах и под парусами, не отравляя воздух дымом.

Ну, кроме нашего суденышка, конечно. Оно, казалось, двигалось исключительно силой воли своего капитана и попутным течением.