— А Матвей Иваныч на базар меня в рукавице понесёт, оть. Потому что без женского взгляда на покупки не обойтись.

— Замёрзнешь, ить, Стешенька, — метался по подоконнику домовой, — Матвей Иваныч и без тебя управится. А вкусного мы из сухпайков натащим, сколько душеньке угодно!

— Нам, государственным людям, воровские методы непотребны! Я тебе не кикимора, чтобы довольствие расхищать! — сурово сказала Степанида и юркнула в рукавицу Матузкова. Он кряхтел и натягивал дубленку. Вокруг шеи Матузков намотал кусачий шарф, на одну ладонь натянул рукавицу, вторую с мышью внутри сунул за воротник. Степанида была довольна: её грела не только вязаная присылка от Ани-рукодельницы, но и овчина.

Домовой помахал им из окна ладошкой и загрустил.

До нового года оставалось три дня, Кольчугино преображалось на глазах. Будничная снежная улица расцветилась красными и синими пластиковыми флажками, трепетавшими на ветру. Окна домов изнутри сверкали огоньками гирлянд «Мейд-ин-Чайна». На деревянных прилавках лежали горки мандаринов, припорошённые холодной белой крупкой и всякая снедь: копчёные куры с тоскливо задранными вверх ногами, колбасы-палки и колбасы-кольца, желтые слезящиеся бруски топленого масла, румяные яблоки и соленые помидоры из бочонков. Мышь вертела головой. Её будоражили шумы и запахи. На любопытный нос падали снежинки и тут же таяли.

— Ценники кусаются! — пробормотал Матузков, отходя от прилавков. Испуганная Степанида юркнула в варежку с головой. Не очень-то хотелось быть укушенной. Издалека, как через слой ваты, доносились переборы аккордеона. Сердце Степаниды затрепетало, и она снова высунулась наружу. Каково же было её разочарование! На перевёрнутом вверх дном ящике сидел тарый знакомец, Муха. Он вырядился в нелепый красный халат, подбитый ватой, прицепил искусственную бороду на резинке. На бритой до синевы макушке красовалась вязаная лыжная шапка с помпоном. Изрядно покрасневший нос Мухи демонстрировал, что его хозяин уже не первый час распевает частушки на морозце.

«Председатель нарядился Дед Морозом для детей, счетовод — летучей мышью, и с зарплатой улетел», — наяривал Муха, подмигивая прохожим подбитым глазом. Те бросали ему в картонную коробку из-под пряников мятые деньги.

Матузков остановился. Муха разулыбался и протарабанил: «Хочешь водки, хочешь танцы, лишь бы только позитив! В коридорах обжиманцы — к нам пришел корпоратив». Матузков сделал вид, что не узнал Муху, бросил мятую купюру в коробку и двинулся дальше. Степанида не утерпела и вскарабкалась следователю на плечо.