— Живот не болит, в боку не колет, Степанидушка? — участливо спросил следователь, но в ответ услышал лишь фырканье.
Проходимец Редькин
Вечерело. Матузков засиделся за стаканом крепкого чая, играя с домовым в шашки, и к ним в кабинет доставили совершенно голого мужика. Тот прикрывал ладонью пониже живота и понуро смотрел в угол. Домовой взмыл вверх и повис на люстре, рассматривая хулигана и участкового с высоты полёта обыкновенной мухи.
— Вот те здрасьте! — пробормотал Матузков и вытащил из шкафа куртку, заляпанную краской. Это был вещдок, который не успели осмотреть и запротоколировать. Мужик благодарно напялил ее. Куртка была длинной, доставала почти до колен, а рукава уныло свисали.
За всеми этими манипуляциями наблюдал участковый Букин с выражением крайней брезгливости на лице.
— Данный гражданин Редькин был неоднократно замечен мной в районе Краеведческого музея, будучи в обнаженном виде в общественном месте.
— Почему же задержали его только сейчас? — спросил Матузков, потирая переносицу, чтобы не засмеяться.
— Виноват, товарищ капитан, в виду его ускоренного перемещения, поймать не представлялось возможным.
Матузков отпустил участкового, угостил папироской Редькина и достал серый бланк. Редькин хмуро смотрел в угол кабинета. Заметив Степаниду, которая с любопытством высунулась из-за шкафа, Редькин робко сказал:
— У вас мыши.
— Умгум, — согласился следователь и придвинул бланк протокола к Редькину, — пишите. Своими словами. Состоите ли на учете у психиатра, имеете ли семью и когда у вас возник умысел на хулиганство.
— Хулиганство? — Редькин поднял грустные глаза на Матузкова, — я искусство люблю, древности…
— Ага, потому без штанов и шатается по улицам, — вставила Степанида, но Редькин ее писка явно не разобрал.
— Кстати, если так уж в музей любите ходить, отчего бы не делать это днем, в рабочие часы. Притом в подобающим для мужчине виде. Или вам денег на билет жалко?
— Все равно не поверите, я эксперимент ставил, — махнул рукой Редькин и принялся писать что-то на бланке.
Домовой беспокойно кружил над ничего не подозревающим нарушителем. Степанида смотрела на эту немую сцену с прищуром. Редькин писал, закатив рукав куртки. Его голые волосатые ноги выглядели жалко. Грязная шея торчала из широкого воротника. Из носа свисала капля, которую Редькин неловко вытер вторым рукавом. Степанида красноречиво плюнула себе под ноги. Матузков жестом попросил домового успокоиться и не метаться под потолком и стал читать объяснение.
— Итак. Я, Редькин Сергей Сергеевич, цатого года рождения, разведенный и несчастный человек, две недели назад получил неожиданный подарок судьбы. Я приобрел способность ходить через стены. Однако, счастья такое умение мне не принесло, а только неудобства. Всякий раз я оказываюсь по другую сторону стены, но без одежды или всякого намека на благопристойный вид. Одежда остается снаружи. Умение моё бесполезно, потому что из помещения, куда меня заносит, я вынести ничего не могу, только через дверь. Хорошо, когда я возвращаюсь обратно, и моя одежда лежит на прежнем месте. Но так бывает не всегда, — громко прочел следователь.