— Есть только один вопрос, хроноквестор, — Борода впервые подал голос, — знакомы ли вы с неким юношей — Соломоном Кацем? Помнится, тут он обитал.

Хроноквестор подпрыгнул от неожиданности и скорчился, словно его живот скрутила колика.

— Нет больше Соломона, о глупом студенте стоит забыть. Щасприду поумнее будет, на слово никому не верит. Любовь, чудо… Глупости все это! Золото нынче в цене.

Пришлось ретироваться ни с чем. Дорога вниз по лестнице показалась гораздо короче.

По пути в отдел следственная троица нещадно ссорилась. Степанида считала, что нужно отобрать у Щасприду всё украденное у людей время, а самого алчного призрака сдать в Междумирную Инквизицию. Борода был с ней не согласен, потому что не мог припомнить, какие требования «Уложения законов для разнообразной нечисти» мог нарушить Щасприду.

— Поменял имя? Не возбраняется. Стал людям вредить? Это самое важнейшее нечистое дело. Призрак есть призрак, с него какой спрос?

— Он может навлечь всемирную катастрофу. Если время будут за деньги покупать? Представляешь? Вот такой лозунг: «Время — деньги». Это прямой путь в тартарары, в ад! Это же Америка! — возмущалась мышь, попискивая от негодования из кармана кителя Матузкова.

Матузков поддакивал то одному, то другому, чем в итоге вызвал гнев обоих.

— Выпьем чаю, там решим, — примирительно произнес он и сразу же по приходу в кабинет включил чайник.

— Надоть действовать сурово и решительно, — стала доказывать мышь свою правоту, — время — это не шиш с маслом, а обчественное достояние. И не должен никакой Щасприду его присваивать. Эдак каждый стрелки будет крутить на часах, а потом за золотишко продавать излишки?

— Меня беспокоит, что про этого Щасприду люди разузнают и дорожка к нему протопчется. Вы представляете, сколько он наворочает? — Матузков хитро щурился и прихлебывал чай.

* * *

На следующий вечер Борода с грустью смотрел в окошко. Ему прекрасно было видно, как стрелки на башенных часах гуляют туда-сюда. Щасприду работал, как заводной. На городской площади прогуливались мамаши с колясками, мальчишки катались на деревянных самокатах, служащие спешили домой. Под часами юноша с букетом тоскливо оглядывался по сторонам. Вскоре к нему подошла блондинка.

— Закадрил, — резюмировал домовой.

— Ты просто так в окошко смотришь, али закономерность выявляешь? — спросила Степанида.

— Стрелки взад-вперед так и бегают! Шалит Щасприду, копит времечко.

— Вот как он навострился чужим ротозейством зарабатывать! — возмутилась мышь.

— Взять, к примеру, приглашение на свидание, — подпер кулаком подбородок Матузков, оторвавшись от бумаг, — моя Анечка, к примеру, очень пунктуальная, но не все девушки такие. Небось, вертятся возле зеркала и приговаривают: «Пусть подождет, я сейчас приду».