— Самозванец Кныш! Вы арестованы. Вы имеете право на адвоката, и всё, что вы скажете — будет использовано против вас.

Кот неистово мотал хвостом и лязгал зубами, пытаясь ухватить Степаниду. Окрик заставил его вздрогнуть и застыть с ощеренной зубастой пастью.

— А вы кто такой? И на каком основании командуете? — нагло спросил он.

— Следователь по особо важным делам Кольчугинского отдела Матузков Иван Матвеевич! — бодро, не теряя присутствия духа, ответил Матузков.

— Я вам не подчиняюсь. Так что катитесь-ка отсюда, — нагло заявило существо, но домовой подлетел и вцепился ему в холку со словами «Я тебе покажу, как следствию препятствия учинять! Я тебе покажу субординацию!»

— Мы — люди государственные, а налоги — паруса государства, — пискнула мышь, и этот аргумент неожиданно сработал.

Существо съёжилось и захныкало.

— Я нечисть молодая, всех порядков не знаю. Не бейте только. Я Налоговичок, поселяюсь там, где прибылей ждут. Ну и делаю свою работу. Порча да убытки — разорю до нитки.

— А зачем ты домовым притворялся? — возмутился Борода, — или ты настоящего домового укокошил?

— Упаси меня святой доллар, — прогнусавил Налоговичок, — пекарня меньше года, как построена и домового сюда и не звал никто. А домовым я притворялся для отвода глаз… Не бейте меня.

— Так ты и про угрозы Надмирной Инквизиции врал? И про заветный хлебный дух? — возмутилась Степанида.

Раздосадованный домовой тряхнул нечисть за холку, и Налоговичок пискнул: «Глубоко и искреннее раскаиваюсь. Впредь не повторится».

Свет в пекарне моргнул, погас и снова включился. Мышь потёрла кулачком глаза и изумлённо застыла. Прямо перед ней стоял не кто иной, как Надмирный Инквизитор. Он был высок, худощав и бледен. В этот раз без плаща и шпаги, но с огромным, сверкающим рубиновым перстнем на правой руке. Помещение цеха озарилось тревожными всполохами.

— Матвей Иванович, благодарю за содействие в поимке экспериментальной сущности, — сообщил он галантно, глядя поверх головы домового и, разумеется, мелкой лейтенантки.

Матузков ловко сунул в карман кителя какую-то мелкую вещь вроде пульта, извинился за суету и с достоинством поклонился. Степанида открыла рот. Борода отпустил Налоговичка, и тот растерянно хлопал глазами. Домовой медленно, чтобы не показывать своего глубинного страха, отодвинулся в сторону от мусорного мешка и завис над полом. Инквизитор кончиком шпаги прикоснулся к Налоговичку, тот с шипением съёжился и уменьшился до размеров кедрового орешка. Инквизитор нажал пальцем на рубиновый перстень, раздался щелчок, и камень откинулся как крышка шкатулки. Двумя пальцами Инквизитор взял орешек и поместил в лунку под камнем, а затем закрыл лунку рубином. Алые всполохи потухли, Инквизитор взмахнул полой плаща, намереваясь уйти без объяснений, но любопытная Степанида пискнула: