— А ещё государственный человек! — с укоризной отметила она, — зачем обманул халтурщика? Никому его мазня не нужна, и даже на пропитание не сгодится. Невысокого качества продовольствие.

— Да я просто решил заменить испорченный холст на новый, пока никто не хватился. Немного обмана не повредит! — объяснил очевидное Матузков.

Борода был против всякого вранья, тем более от государственного человека. Он сиганул с сейфа и лихо приземлился на подоконнике. Борода схватил мышь лапищами и поднёс её мордочку к своему лицу: «Признавайся, хвостатая!» Степанида задушено пискнула. Борода тряхнул её пару раз и отпустил.

— Конвенция против пыток запрещает! Ни за что не признаюсь! — начала мышь и юркнула за несгораемый шкаф.

— Борода, — словно не замечая диссидентских заявлений Степаниды, заметил Матузков, — а ты уверен, что в белилах нет свинца или цинка? Многие краски чрезвычайно ядовиты.

— Допустим, — почесал затылок Борода, — но раз Степанида этого эпического полотна не грызла, то и бояться нам нечего.

Борода и Матузков принялись обсуждать версии по делу Виктора Плотникова, а Степанида затихла за несгораемым шкафом. Они делали вид, что их совершенно не интересует, чем она там занята. Мышь вздыхала и ворчала что-то о масонах, ядовитых красках, малохудожественной мазне и даже посмертном ордене.

Через пятнадцать минут она медленно и торжественно выползла на пол и улеглась посредине комнаты, скрестив передние лапы на груди. Борода и Матузков продолжали составлять план допроса очевидцев.

Степанида громко выдохнула воздух и приоткрыла один глаз. Никакой реакции. Степанида тоненько простонала. В ответ тишина.

Дверь открылась и в кабинет вбежал Буханкин. Его застёгнутая на две пуговицы рубаха, всклоченные волосы и полубезумные глаза выдавали истинного творца. Мышь, распластанную на полу, он и не заметил.

— Быстро написать копию не получится. Нужна яичная темпера. Особенно белая. А её только в губернии продают. Надо с первой же оказией…

Мышь подняла голову и скосила на художника злющие глаза.

— Темпера, говорите… — протянул Матузков.

— Да, я предпочитаю натуральные краски, от того мои холсты излучают особый неземной свет.

— Куплю я вам темперы, — ответил следователь, встал из-за стола, обошёл мышь и приобнял Буханкина за плечи, — прямо завтра поеду и куплю. За свой счёт. Уж очень по нраву начальнику главка ваша работа. Вы список напишите, что ещё нужно. Может, кисти какие особенные…

Окончание разговора мышь и Борода не услышали, так как следователь вывел художника за дверь.

Степанида скорбно поджала губы. Такого фиаско она никак не ожидала. Валяться на полу и ждать посмертного ордена смысла не было. Борода бессовестно ржал, пока Матузков не вернулся в кабинет.