Поведение Матузкова резко изменилось, он оставил свое бесцельное блуждание и бросился к дивану. Скинув на пол две подушки, он выудил между пружин ворковавшую парочку: домового Бороду и неизвестную кривоносую особу.

Та задрыгала длиннопалыми руками и ногами, в тщетной попытке высвободиться.

— Меня-то отпусти, — миролюбиво попросил Борода и тут же шмякнулся на пол, потому что Матузкову был не интересен.

— Так, Гликерия Парамоновна, шалим? — грозно спросил Матузков, и кривоносая особа сжалась и зажмурилась.

Степанида выбралась из кармана кителя, залезла Матузкову на плечо и с изумлением вытаращилась на кикимору, а это была именно она.

— Гликерия Парамоновна, она же Сара Флигель, она же мадам Пер Жу, она же Мессалина Тютькина.

— Ну я! — неожиданно высокомерно отозвалась кикимора, — но я ничего не делала. Это всё Гоша. Нашкодил и из дома убёг. А я лишь хозяйку предупреждала, как могла.

— Аферистка, — фыркнула Степанида и бросила на Бороду взгляд, полный укоризны. И как её суженый посмел обнаружить зловредную сущность и запросто с ней шушукаться, пока все пили чай?

— Мы тут благодушествуем, чаи лимоним, а вы за нашей спиной злоумышляете? — пискнула мышь и прыгнула с плеча Матузкова прямо на макушку Бороды.

Тот закрутился, заюлил. Все оправдания сводились к тому, что он выведывал у Гликерии Парамоновны ценную информацию о вкусах и привычках хозяйки дома. С целью потом снабдить этими сведениями её неудачливого ухажёра.

Матузков пресёк пререкания и потребовал, чтобы Гликерия выложила как на духу, что происходит в доме Курочкиных. История была неожиданной и очень лиричной.

— Еще раз повторяю, что невиноватая я. Это всё Гоша. Возила его Анна Степановна на выставку домашних питомцев. И там Гоша влюбился в какую-то шатенку. От любви он перестал спать и есть, и в итоге он решился на предложение руки и сердца. Уж как я его отговаривала… Но поскольку его возлюбленная жила по соседству, аккурат через два дома, то остановить Гошу не было никакой возможности. Сначала он носил ей орехи и семечки. Никакого урона для семейного бюджета. Затем стал дарить подарки. Игольницу, а затем и колечко.

— Игольницу-то зачем? — удивилась Степанида.

— Уж больно красивая.

— Продолжай.

— Но шатенка дары отвергала. И тогда Гоша решил вообще из дома уйти. На стажировку в оперный театр.

Матузков сел на стул и самым неприличным образом заржал. При этом он отпустил кикимору, и та, воспользовавшись случаем, стала охорашиваться, приглаживая космы и расправляя цыганские юбки.

— Почему в оперный театр? — спросил Борода.