В составе армейского соединения, которое в своё время дезертировало из НОАК и сбежало через границу в Казахстан, были не только уйгуры и ойраты. Имелись там и вполне себе ханьцы, в основном офицеры, которых сразу же и взяли в разработку советские армейские разведчики. Эти самые товарищи, заброшенные на родину, и действовали в тот день «в тылу врага». Они повели ни хрена не понимающих китайских солдатиков в оружейку, потом распихали по тентованным «Юцзиням», и через несколько часов выпихнули из кузовов где-то в пустыне, дав приказ провести разведку боем во-он в том направлении. Во-он там за холмом обнаружились монгольские пограничники, которые сперва тщательно задокументировали и зафиксировали на плёнку факт вторжения, а потом сделали ноги, позволив китайцам занять их импровизированную заставу.

Теперь относительно раздолбайства. После масштабнейших чисток, проведённых маоистами, в генштабе НОАК все было, мягко говоря, не очень стройно. Если за линиями соприкосновения с советскими войсками и, особенно, точками, в которых проводились провокации, ещё худо-бедно вёлся контроль, то китайско-монгольская граница, несмотря на то, что совсем недалеко от неё находились весьма важные для Китая объекты, была откровенно третьестепенной в текущем списке забот китайских военных. В силу этого «Оплеуха» получилась совсем не громкой — пришлась она чуть ли не в пустоту. Об ответе «монголов» на китайское «вторжение» в Центре узнали с сильным запозданием, да и потом ещё несколько часов ломали голову, как сообщить об этом товарищу Мао. Когда наконец в район прилетела на разведку пара бомбардировщиков «Сиань», группа вторжения уже успела полностью занять Баян-Обо, расположиться и окопаться. Разве что портянки над кострами не сушили. Мышей, однако, вражеская солдатня ловила чётко: один из «Сианей» развалился в воздухе, размётанный в клочья, а второй смог уйти только из-за того, что у советской зенитной ракеты в последний момент забарахлила система самонаведения.

Генерал Су Юй, с лицом мертвеца подавший Мао рапорт и фотографии, ждал чего угодно, в том числе, что его прямо здесь и сейчас прислонят к стенке. Таких скверных вестей Председателю ЦК КПК не приносили очень, очень давно. Мао прочитал рапорт и, не шевельнув ни единым мускулом, произнёс:

— Благодарю, вы свободны.

В следующие несколько секунд генерал, в своё время много повоевавший с гоминьдановцами и японцами, испытал самый сильный перепад эмоций в своей жизни. Сперва — невероятное облегчение, а затем… Уже выходя из огромного кабинета Председателя, он услышал, как тот снимает трубку телефона и говорит: