Понаблюдайте за дымящим без огня костром. Все, что отличает этот дым от огня — это только более низкая температура.
— Папа Петя, а вроде опять сверху кто-то скребётся.
Глава 4
Интермеццо третье
В одесском порту стоит пароход, на борту надпись: «На Израиль». Евреи идут на него сутки, вторые. На третьи сутки один пожилой еврей подошёл и спрашивает матроса:
— Он у вас что, безразмерный?
— Нет, он у нас бездонный.
— Вольф Исаакиевич Эйдельштейн? — мужчина посмотрел на паспорт (израильский), но назвал того на русском языке, по имени и отчеству.
— Да, — Вольф Эйдельштейн уже и язык этот забывать стал.
— Премьер-министр поручила мне встретиться с вами и переговорить о, как это называют русские, «командировке» в СССР.
— Неожиданно.
— Тут вот написано, что у вас в Советском Союзе осталась жена и сын. Тут вообще много о вас написано, — мужчина был почти лыс, а в кабинете, куда вызвали Вольфа, было жарко, и капельки пота выступили на лысине. Не очень приятное зрелище. Незнакомец перехватил взгляд и заметил чуть скривившиеся губы Эйдельштейна. Вынул из кармана серого, чуть мешковатого, чуть помятого пиджака носовой платок и промокнул пот. — Жарко. Ходят слухи, что для управления закупили во Франции кондиционеры. Значит, привезут к осени, когда жара спадёт. Так вот: в этой папке собрано небольшое досье на вас.
Не представившийся ещё сотрудник «Моссада» закрыл папку. Нарочито отодвинул её, потом посмотрел на Эйдельштейна, взял в руку и, открыв ящик стола, засунул папку туда. С такой же нарочитостью громко задвинул ящик.
— Лучше вы мне сами о себе расскажите.
— Простите, а как мне к вам обращаться? — Вольф поправил очки, потом снял их и тоже достал платок — запотели. И жара, и волнение.
Сюда, на бульвар Шауль Ха-Мелех, его выдернули посреди рабочего дня. Он сидел у себя в кабинете и оформлял документы на поставку кальциевой селитры в киббуц Хефци-Ба, один из старейших в Израиле, когда за ним приехали двое в похожих серых пиджаках. По большому счёту, Вольфу Эйдельштейну опасаться было нечего. Да, он состоял членом движения «Херут», но вступил в него после того, как Иргун Цваи Леуми, сокращённо Эцель — еврейская организация, действовавшая на территории Палестины — вышла из подполья и стала этим самым политическим движением. Активистом не был — просто считал, что мужчина должен защищать свой дом и свою семью.
Чуть успокаивало, что на двери, в которую его завели, было написано «Учебный отдел». Это лучше, чем печально известное Управление психологической войны и дезинформационных акций (Лохама психологит).