Тишков его при встрече авантюристом обозвал — уж и не вспомнить, из-за чего. Правда ведь — всё время во что-то да влезет. Как с этой тюрьмой в Турции. Откуда это в нём? Мать говорит, что от бабушки. Тоже была та ещё авантюристка. Звали её Фиона Макарова, в девичестве Сергучева. Она долго боролась за своё семейное счастье. Когда ей было 16 лет, родители сосватали её за престарелого жениха по фамилии Кудрявов. Молодой девушке это не понравилось настолько, что она сбежала прямо со свадьбы.
Ей пришлось уехать в другой город, Краснослободск, и там она в скором времени встретила солдата русской армии Павла Макарова. Они поженились в 1906 году. У Макаровых родилось пятеро детей, в том числе и Александра — мать Жириновского. Во время Гражданской войны Павел Макаров — его дедушка — умер от тифа, так что бабушка тоже одна воспитывала целую ораву.
Между тем, самолёт остановился, и к нему поехал трап. Людей, которых они встречали, можно было не бояться пропустить. Не смешивались они с другими пассажирами, выделялись. Даже и не одеждой. Ну нет, одеждой, конечно, выделялись — но вот на Володе был сейчас костюм от Дольче Габанова, и он был уж точно не хуже, чем на троице. Кучерявые волосы? Нет, один был вообще блондин, и с прямыми волосами. Вот в очках все трое! Это не отличительная черта иностранца — тем не менее, выделялись. Головами вертели. Жались друг к другу, но головы держали высоко поднятыми. Боялись показаться растерянными. Защитная реакция.
— Пошли знакомиться, — подтолкнул всех Хван.
Вперёд из троицы выступил невысокий человек с большими очками на носу, почти лысый. Протянул руку стоящему справа Жириновскому:
— Вольф Эйдельштейн…
Глава 11
Интермеццо десятое
Плакат в Одесском артиллерийском училище (1987 г.): «Наша цель — коммунизм».
Западный ветер нёс жару и пыль. Только утром и уж совсем вечером можно было выйти из большой армейской палатки и посидеть, привалившись к каменистому склону. Булыжники, нагретые за день уже, немного остыли, но ещё чуть тёплые, а ветерок — вполне себе прохладный, и напоён ароматом цветов. Сидишь, подставив ему лицо, закрыв глаза, и думаешь: вот успокоятся китайцы, и съездишь ты к Чёрному морю в Сочи, будешь ходить в дендрарий и вдыхать там такие же вот ароматы южных цветов. Кадри была в Сочи с мамой лет пятнадцать назад, совсем ещё девчонкой. Почти все воспоминания уже и выветрились. Осталось море — и вот запахи из дендрария. Тогда тоже был июнь. Чуть холодновато было море, сколько градусов — теперь уже и не помнила, но одно вот воспоминание впечаталось. Выбегает Кадри из воды на пляж, вся в мурашках от холода, а мама заворачивает её в полотенце и прижимает её к себе. Тёплая она. И начинает Кадри согреваться. Хорошо.