Эх, вот кто б дал кочанчик того кактуса и американского президента сюда на вечерок! Или хоть какую его секретаршу. Поспрошать бы задушевно, что они там себе думают — а то угадывать устал, да и херня иногда получается из этой самодеятельности. Ещё и с жертвами. Как Циневу теперь будешь в глаза смотреть, Мироныч? Комбинатор, мать твою. Стыдно-то как. Хорошо ещё, Эрвинович видимо не знает, что собеседник и вправду такой ударенный, даже без кактусов, думает — грязные выдумки беспринципного врага. А то б прямо здесь со сраму самовозгорелся. А Цинев, получается, дисциплинку подтянул в конторе, уже не «течёт» из всех щелей. То есть, видны и плюсы от его самодеятельности.
P. S.
Добрый день, уважаемые читатели.
Всё как всегда. За день три комментария. И те врагами написанные на ранние книги. Хоть смайлики ставьте. Или там предложения куда ГГ послать. Вот как «убиваю» его, так сразу хоть немного активности, но не убивать же в каждой главе.
Одним словом, комментируйте, нажимайте на сердечки.
Глава 15
Интермеццо двенадцатое
Обход в больнице. Главврач:
— Каково состояние больного?
— Примерно 50 миллионов.
— Вижу, предстоит долгое лечение.
Побелка на потолке была в трещинках — мелких, словно ручейки, но иногда пару ручейков сливались в одну небольшую речушку, и трещинка становилась уже трещиной. А возле угла, в котором и стояла кровать, соединялись три таких трещины, и уже совсем большая получалась. Прямо река полноводная.
Кадри Лехтла лежала на этой кровати и смотрела в потолок. Цеплялась взглядом за один из ручейков и провожала его до полноводной реки. Всё тело болело — а так вот уйдёшь мыслями в трещинки, и чуть отпустит. До этого у неё было два лёгких ранения. Одна пуля пробила икру на левой ноге, и один маленький осколочек через год впился неглубоко в ту же икру. Теперь вся будет в шрамах — как в Сочи на пляж выйти? На руке — шрам, на ноге — тоже, и на правом боку — несколько швов, осколки на излёте посекли. Ребро сломано. Одно радовало — жива! Их командир, майор Краско, и здоровяк-балагур капитан Андреев погибли. Даже хоронить нечего. Прямо в окопчик, где их двойка сидела, попала стодвадцатимиллиметровая мина.
Её вынесли отступающие с высотки пограничники. Сами израненные, но не бросили. Нужно будет потом ребят навестить. в соседнем корпусе они, там, где Федька всё ещё лежит. Что-то плохо у него с головой. Боли не проходят, и со слухом беда — то нормально, то почти и не слышит ничего, кричать приходится. А ведь несильная, кажется, контузия была. Сложная штука голова, хоть на кочан капусты и похожа.