Андрей Андреевич сейчас подстригся как Косыгин, и носы одинаковые — не точная, понятно, копия, но похожи. И манера замолкать в середине разговора. Ждут, чего собеседник брякнет. Пётр их раскусил давно и выбрал беспроигрышную тактику. Во время этих мхатовских пауз нужно ковырять в носу. Не прямо пальцем, а изображая усиленную работу мозга. Нос почешет, ухо потеребит, затылок приголубит. Думает оппонент! Смирившись, что игра идёт не по их правилам, политические монстры тяжело вздыхали и продолжали.

— Сейчас в КНДР происходит насаждение идей чучхе. В промышленности утверждается Тэанская система. В результате руководство предприятиями взяли на себя партийные комитеты. Корейская народная армия сейчас стала одной из самых больших по численности в мире, у них при населении около двадцати миллионов почти миллион человек под ружьём. Сами понимаете — этот миллион кормить надо. Одевать, вооружать. Неподъёмная ноша. И в сельском хозяйстве всё не радужно — приусадебные участки и рыночная торговля объявляются буржуазно-феодальным пережитком и ликвидируются. А колхозы не справляются с поставленной задачей. Тут, может, и не только человеческий фактор — в Северной Корее всего пятнадцать процентов территории пригодно для выращивания каких-либо сельхозкультур. Это очень мало. Всё плохо и с механизацией — пашут в основном на животных. Дороги плохие, почти нет асфальта.

— Андрей Андреевич, да вы нашу страну описываете! — хмыкнул Пётр, не сдержался. Плохой политик.

— Нда, — не улыбнулся, — только в кубе все проблемы.

Так хотелось сказать: «Дождёмся 1972 года». Не сказал, понятно. Да и готовился, и продолжает готовиться к засухе. Закупаются озимые рожь и пшеница в Канаде и Европе. Запасы запасаются. Зернохранилища строят с новыми элеваторами. Может, и прорвёмся. Сейчас ещё в Казахстане скважин набурят. Худенко, Геринг — есть на кого опереться. Израиль шажок вперёд сделал. Если его прислали безболезненно перенести 1972 год, то он этим уже два года и занимается. Медленно, со скрипом — ну ничего, ещё два с половиной года впереди.

— Я-то чего конкретно должен сделать? Уговорить Ким Ир Сена отвернуться от Китая и ринуться в наши объятия? Так могу сразу сказать вам его уклончивый ответ: «Дайте нам много миллиардов, и много нефти, и много продовольствия, и много оружия — и мы подумаем». И тут же ринется в Китай, расскажет об этом разговоре и выбьет «много» из них тоже. Повторю вопрос. Чего надо нам?

— Вам ведь рассказали о готовящейся операции, скажем так, по переходу от обороны в Советско-Китайском конфликте к небольшому наступлению?