Договорились. Вот теперь самое сложное, как думал Пётр. Люди. Оказалось — ничего сложного. Правда, начал с довольно сладкой плюшки: люди будут получать зарплату, но подоходный налог с них брать не будем. Вернее, брать будем — и перечислять в ваш госбанк. Кроме того, раз у нас сейчас общая валюта — рубли, то работающие в СССР корейцы ведь могут отправлять родственникам в Страну Утренней Свежести и переводы денежные. Ну и плюшки почерствее в виде материальной помощи из всяких госрезервов времён Второй Мировой. Да что вы, всё свежее, сам пробовал! Правда ведь — пробовали с Жуковым вместе тушёнку. Тушёнка как тушёнка, и не скажешь, что ей почти тридцать лет. Ну ладно, двадцать пять.

— Сколько людей?

— А можно сначала тысяч сто-сто пятьдесят стройбатовцев? Нужно ведь дома строить для переселенцев вдоль рек Урал и Иртыш.

— Можно, но тогда мы замедлим строительство у себя.

— А мы вам тракторов и бульдозеров с экскаваторами подкинем. Не новых, но ТО прошедших.

Одним словом, ездил не зря. Договорились обо всём, что хотел, кроме осуждения агрессии Китая. Так и не надеялся. Договорились в следующий раз увидеться в Биробиджане, в октябре, на футбольном турнире.

Событие двадцать третье

— Сколько у нас всего евреев? — спрашивает Брежнев Косыгина.

— Миллиона три-четыре.

— А если мы им всем разрешим уехать, многие захотят?

— Миллионов десять-пятнадцать.

От постоянного хождения нога разнылась, и даже две таблетки какой-то мощной импортной гадости лишь притупляли боль. А ведь ещё нужно заглянуть в Биробиджан на обратном пути. Кому нужно? Да себе. Всё же чувствовал себя теперь за новую республику ответственным.

Из Пхеньяна отправились тем же военным бортом, но на этот раз летели скачками. Дальность полёта этой мелкой птички 700 километров, а страна моя — широка. Сделали посадку во Владивостоке, перекусили — и дальше в Хабаровск, а потом — ещё дальше, в сам Биробиджан. Построить успели только полосу и домик для всяких диспетчеров. На месте будущего аэровокзала — яма. Только котлован рыть начали, даже фундамента ещё нет. Неспешно дела делаются в стране победившего социализма. В город тряслись по грунтовке, и высадили Петра у другого вокзала. Железнодорожного. Там в ста метрах гостиница — сгрузили и отнесли в номер. Всё, наглотался таблеток и отрубился почти на сутки. Чтоб ещё раз…

Не будили, сам проснулся к обеду. В вестибюле все боссы уже с утра дожидаются. Первый Секретарь Еврейской Автономной республики Аарон Давидович Кац и предсовмина Яков Григорьевич Крейзер в парадных генеральских мундирах с кучей орденов и медалей. Не так давно Яков Григорьевич вернулся. Сначала пару месяцев в Израиле лечился, сделали операцию на сердце. Потом ещё месяц в Швейцарии за деньги Петра восстанавливался.