Кроме того, у Кости репутация либерала, благодаря близости которого к власти, можно ожидать новых льгот, а также наград и выгодных контрактов. В принципе, ничего не имею против, ибо такова человеческая натура, но… господа-поляки, мне некогда!

Впрочем, несколько званых обедов и даже балов, даваемых наиболее влиятельными здешними магнатами, пришлось все-таки посетить. Главным образом, чтобы не провоцировать раньше времени недовольства. Понятно, что большинство этих нарядно одетых панов с воинственно закрученными вверх усами при первой возможности присоединятся к любому возмущению, а прекрасные паненки будут их всячески к этому побуждать…

Кстати, о дамах. Если что и есть хорошего в польской шляхте, так это их женщины! Красивы, горды, не то, чтобы умны, это вообще не про поляков, скорее хитры и меркантильны, но при всем при этом невероятно патриотичны. Причем последнее — не глупое фанфаронство их отцов и мужей, поднимающееся с каждым выпитым бокалом и стихающее на трезвую голову. К сожалению, многим из них не дают покоя сомнительные лавры Марии Валевской [1], отчего их плотоядные взгляды меня пугали.

Впрочем, дольше необходимого я и мои спутники нигде не задерживались, пока, наконец, не прибыли в Варшаву, где вот уж более двух десятков лет практически безраздельно властвовал Светлейший князь Варшавский генерал-фельдмаршал граф Паскевич-Эриванский. Ни один сановник ни до, ни после него не пользовался такой безоговорочной поддержкой и уважением правящего императора, каковое было у Ивана Федоровича при моем отце.

Несмотря на не самое лучшее самочувствие, фельдмаршал встретил меня лично. Не на въезде в столицу, конечно, но перед входом в Радзивилловский дворец.

— Ваше императорское высочество, — покачнулся при попытке поклониться тот, и мне волей-неволей пришлось придержать старика.

Да, Паскевичу скоро исполнится 73 — более чем почтенный возраст для этого времени. Во время Венгерского похода, когда Костя видел его последний раз, это был еще энергичный и довольно крепкий, хоть и пожилой мужчина, теперь же передо мной оказалась его бледная тень. Развалина. Реликт уже почти ушедшей эпохи.

— Осторожнее, Иван Федорович, давай помогу, — продолжил я его поддерживать, взглядом отогнав кинувшихся к нам адъютантов.

Планируя встречу, я думал обсудить с фельдмаршалом военные планы и международную обстановку, но… вдруг со всей отчетливостью понял, чем он отличается от других великих полководцев России. Сколько бы ни чудил Суворов, и не лебезил перед царскими фаворитами Кутузов [2], вокруг них выросла целая плеяда молодых и талантливых генералов, называвших себя их учениками.