Впрочем, одного посетителя я все же принял лично, поскольку это оказался генерал-адъютант Франца-Иосифа — Карл Людвиг Грюнне. Бравый и довольно-таки влиятельный вояка передал мне сожаления своего монарха, прямо заявив, что случившийся инцидент ляжет позорным пятном на Австрию и потому готов сделать все, чтобы загладить вину.

— Попытайтесь хотя бы не присоединиться к нашим врагам! — холодно отозвался я.

— Видит Бог, ваше императорское высочество, — прижал руку к груди Грюнне, бывший среди всего прочего кавалером ордена Святого Александра Невского, — среди наших военных не так много идиотов, желающих сунуть голову в пасть русскому медведю! Напротив, мы хорошо помним, кто именно пришел на помощь семь лет назад и безмерно благодарны за это русским. Но проклятые политики, — с гадливостью произнес он последнее слово, — упрямо ведут бедную Австрию к катастрофе, которая непременно случится, если они не образумятся.

В общем и целом, общение вышло довольно-таки продуктивным. Я узнал о настроениях среди австрийского генералитета, с удовлетворением отметив, что мой собеседник, как и большинство его коллег, является ярым противником всяческих нововведений в армии. В связи с чем наследнице Священной Римской империи не удастся избежать публичной порки в течение ближайших десяти лет.

— Что говорят полицейские? — спросил я у посла, когда Грюнне ушел.

— Они говорят, что покушение организовали поляки.

— Это и без них понятно, — фыркнул я. — Есть что-нибудь новое?

— Боюсь, что нет. Разве что один мой хороший знакомый сообщил на условиях конфиденциальности, что злоумышленников было больше и теперь их ищут.

— Тоже мне «бином Ньютона»!

— У одного из них был британский паспорт!

— А вот это уже интересно. Наши английские друзья совсем берега потеряли?

— Трудно сказать. Возможно, паспорт поддельный. Кроме того, негодяй мог действовать на свой страх и риск. Во всяком случае, правительство ее величества почти наверняка объявит о своей непричастности!

— А что, еще не объявили?

— Нет, ведь информация еще не просочилась в печать.

— Кстати, о прессе. Много ли вокруг нас сейчас газетчиков?

— Чрезвычайно много, Константин Николаевич. Говоря по чести, так и кишат вокруг. Полиция их не пускает, но некоторым особо ушлым удалось пробраться даже к вам на этаж.

— Правда? Ни одного не видел…

— Это потому, что Воробьев спустил их с лестницы, — ухмыльнулся присутствовавший при разговоре Трубников. — Если вы не против, я мог бы устроить для иностранных коллег нечто вроде приема и ответить на некоторые вопросы.

— Журналисты только австрийские?