— Ну что вы. Есть и германцы с итальянцами, бельгийцы с датчанами и даже французы с англичанами. Последних, правда, полицейские сразу отгоняют. Так сказать, во избежание. Зато немцы так и лезут во все щели…

— Хм… знаешь, а мне нравится твое предложение. Только назовем это не приемом, а пресс-конференцией. Пригласим представителей всех стран и крупных изданий. Пусть подготовят вопросы, а я…

— Простите, ваше высочество, — насторожился Будберг, — неужели вы хотите лично общаться с этой братией?

— Почему бы и нет? Мы это уже делали в Петербурге, и результаты оказались более чем удовлетворительными.

— Но это же…

— Не принято? И пусть. Так я покажу, что не боюсь террористов, а заодно пройдусь по нашим противникам. Пусть потом оправдываются!

— Но ведь у нас нет доказательств, что нападавшие действовали по приказу враждебных нам правительств! По крайней мере, пока…

— Наших противников подобные мелочи никогда не останавливали. Почему бы не ответить им той же монетой?

Получив разрешение, Трубников тут же со всех ног бросился его выполнять, и уже на следующий день в одном из залов нашего отеля собрались представители всех ведущих европейских изданий, включая британские и французские. Поначалу последних не хотели пускать, но мне пришлось настоять.

На всякий случай при входе всех господ журналистов наскоро обыскивали, реквизировав все, что можно было использовать как оружие. Тех же, кто посчитал подобную процедуру унизительной, тут же и без затей вытолкали за дверь, не обращая внимания на возмущенные вопли. Впрочем, большинство членов пишущей братии отнеслись к подобным мерам предосторожности с полным пониманием и не возражали.

Перед тем как начать, перед коллегами выступил директор РТА и объяснил правила поведения.

— Господа, для начала хочу поблагодарить всех вас за то, что пришли. Его императорское высочество уполномочил меня заявить, что с большим уважением относится к прессе и надеется в этом вопросе на взаимность. Поэтому прошу вопросы задавать по очереди, не крича и не перебивая друг друга. Это понятно?

Ответом был немного удивленный, но в целом утвердительный гул журналистов.

— Далее. Прошу обратить внимание на сидящих за вашими спинами людей. Это — стенографисты, которые слово в слово запишут все, что будет сказано. И упаси вас Бог, господа, переврать или извратить хоть слово. Константин Николаевич терпеть не может лжецов, а потому последствия могут быть более чем серьезными.

— Ваш патрон пошлет к нам громил с дубинками? — перебил его выкриком толстенький, но при этом длинноволосый господин по имени Франсуа Монти, пописывающий заметки в «Журнал де Пари», и горделиво обернулся к коллегам, как бы красуясь перед ними.