Восстановить порядок после этого оказалось не так уж просто, но тем не менее Трубникову это удалось. После чего он ткнул пальцем в сторону давно ожидающего своей очереди журналиста, оказавшегося корреспондентом «Таймс».

— Позволено ли мне будет спросить у вашего высочества, — невозмутимо поинтересовался тот, — что вы думаете по поводу развернутых вашими подчиненными пиратских действий?

— Как вас зовут?

— О, простите, я не назвался. Генри Роудс к вашим услугам, милорд!

— Что ж, мистер Роудс, вы назвали действия наших рейдеров пиратскими… Полагаю, с вашей оценкой можно согласиться. В конце концов, кому как не англичанам, вся империя которых построена на пиратстве, разбираться в этом вопросе. Тем не менее, хочу отметить, что за всю войну мы не совершили ничего, что выходило бы за рамки обычаев войны и того, что не совершали наши противники.

— Скажите еще, что моя страна устроила покушение на вас!

— Вот что я вам скажу, мистер Роудс, не стоит спрашивать у внука императора Павла, на что способны британцы. Ибо ответ вам точно не понравится!

После такого отлупа Роудс заткнулся и какое-то время, что называется, не возникал. Остальные же вели себя как почуявшие кровь бродячие псы. Задавали казавшиеся им каверзными вопросы и только что не выли, получив резкие, как удар хлыста, ответы.

— Вы переживаете о судьбе «несчастной Польши»? А я вам скажу, что эта бедная страна никогда не жила так хорошо, как во времена правления моего отца и дяди. Они дали этой бедной стране то, чего у нее никогда не было: закон и порядок! Русская власть железной рукой пресекла хищничество класса паразитов — польской шляхты и вседозволенность магнатов, отняв у них возможность безнаказанно грабить свой народ и устраивать бесконечные войны со всеми соседями. Восстание 1830 года, о котором вы мне напомнили, было не революцией польского народа, как пытается представить лживая европейская пресса, а бунтом узкой привилегированной прослойки, вдруг узнавшей, что помимо прав у них есть еще и обязанности. Что за преступлениями неотвратимо следуют наказания. Что нельзя убивать и грабить крестьян, купцов и тех же евреев. Вот против чего они восстали, а вовсе не против русского владычества!

— Но ведь у вас тоже процветает рабство?

— Увы. В моем отечестве множество недостатков. Но в какой стране, позвольте спросить, их нет? Скажу более, мы хорошо знаем о них и готовы меняться. Открою вам тайну, мой брат — император Александр — приготовил обширную программу реформ, какой Россия не видела со времен царствования нашего славного предка Петра Великого. Он, как никто, желает принести нашему народу давно заслуженную им свободу и процветание.