Во времена Наполеоновских войн он мог считаться прекрасным артиллеристом, но сейчас просто устарел!

— А смысл?

— Что, прости? — удивился, не ожидая такой реакции, император.

— Я понимаю, в чем смысл подобного назначения. Прости, но Сухозанет слишком стар. Этого груза ему не вынести.

— Тогда кого же? Ты не желаешь, Николай Онуфриевич — дряхлый старец…

— Присмотрись к Милютину.

— Но он еще слишком молод!

— Вообще-то ему почти сорок. Мне, если помнишь, нет еще и тридцати.

— Совсем недавно произведен в генералы!

— Опытный офицер, воевавший на Кавказе, — начал перечислять я заслуги будущего министра. — Прекрасный администратор, профессор Военной академии. Автор нескольких трудов по военной истории. По-моему, прекрасная кандидатура.

— Даже не знаю. Заслуженные генералы будут против.

— Прекрасный повод их уволить.

— Ты совершенно несносен!

Говоря по чести, насчет Милютина я был совсем не уверен. С одной стороны, у него и впрямь немало заслуг. С другой, хватало и откровенных провалов. Одна «Несчастная ружейная драма» [2] чего стоит! Или совершенно необъяснимое копирование французской военной доктрины, после того как она показала свою полную несостоятельность во Франко-Прусской войне. Но все же по сравнению с братьями Сухозанет — это вполне себе хороший вариант.

— Хорошо, я подумаю, — без особого энтузиазма в голосе пообещал брат, после чего, наконец, перешел к главному. — Есть еще пара дел, которые уж точно не могут обойтись без твоего участия!

— И какое же?

— Необходимо провести тщательнейшее и совершенно тайное расследование гибели Папа́, о котором никто не должен знать кроме нас двоих!

— Прости, Саша, но как ты себе это представляешь? Я все брошу и буду заниматься расследованием, допрашивать свидетелей, а никто вокруг не догадается?

— Даже не знаю, — озадачено посмотрел на меня брат. — Об этом я как-то не подумал…

— Ладно. Я вполне согласен с тем, что это нужно сделать, а также, что расследование должно быть секретным. Тем не менее, небольшой круг посвященных нам просто необходим.

— Ты думаешь?

— Я твердо знаю, что ни ты, ни я ни черта не понимаем в полицейской работе.

— Да при чем тут полиция!

— При том, что убийство, а мы ведь уверены, что случилось именно убийство?

— Абсолютно!

— Стало быть, есть уголовное преступление и заниматься им должны люди, разбирающиеся в сыске!

— Но разве мы можем кому-нибудь довериться? В деле наверняка замешан кто-то из придворных, а быть может даже и…

— Вав! — подал голос дремавший до сих пор Моксик, явно почувствовав напряжение в голосе хозяина.

— Тише, мальчик! — попытался успокоить его брат.