Другая популярная интерпретация появления лишних светил и затем избавления от них заключается в собственном развитии человеческой деятельности. Первые шаманские представления складываются, судя по всему, в бронзовый период — около X века до н. э. и позднее, — и человеку еще предстояло справляться с природой и подчинять ее себе. Избавление в мифах от лишних солнца и луны, которые создают то жару, то холод, может быть отражением того, как человек становится более самостоятельным и менее связанным с природными катаклизмами. Эта точка зрения также согласуется с нежеланием Небесного владыки решать проблему самостоятельно: его дети, люди, уже достаточно сильны, чтобы справиться с задачей.

Теперь перейдем к заключительной песне — «Песенном сказе о Чесоке», который связан с другими мифами о создании мира большим камланием-кут. Сказ существует в разных вариантах, да и с самим Чесоком не все ясно. Но когда речь идет о периоде «все получилось из великого ничто», трудно быть уверенным в деталях.

Понпхури «Песенный сказ о Чесоке» («Чесок-понпхури»)

Фабула, то есть последовательно и в хронологическом порядке выстроенные эпизоды этой песни, легко укладывается в идею «девушка встретила монаха — монах чудесным образом заставляет девушку забеременеть — у девушки рождается ребенок». Вопрос в том, на каком из этапов появляется Чесок, кто он такой и сколько их — Чесоков — вообще бывает. Начнем с самого популярного сюжета.

Чесок — юноша-сирота. Он живет в доме у своего дяди, а от родителей унаследовал ряд волшебных особенностей, о которых даже не подозревает. К счастью, у него нет шрама в виде молнии на лбу и одержимого темного лорда в анамнезе. Всего лишь отец был божеством, а мать — дочерью дракона. Чесок красив, талантлив и умен, а также добр и справедлив. Он во всем помогает своему дяде, и тот относится к нему как к сыну. Как-то раз Чесок отправился в горы за хворостом. Практика абсолютно для средневековой Кореи нормальная, разве что из-за обилия тигров в горах не все возвращались. В пути Чесок встретил монаха-странника. Буддизм вдохновил юношу, и, испросив разрешения у дяди, он поселился в буддийском храме. Там он стал одним из самых усердных послушников, проводя дни и ночи в служении Будде. Жила в то время прекрасная Тангым. Добрая и скромная, она слыла одной из самых достойных девушек на выданье. Многие отправляли свах в ее дом. Но Тангым не спешила замуж, потому что хотела как можно дольше заботиться о своей семье. Отец и мать тоже не торопили ее. Чесок слышал о Тангым от мирян, что заезжали в буддийский храм. Хотя буддийские монахи не должны интересоваться женщинами, Чесоку очень хотелось взглянуть на Тангым. Поэтому он молил Будду о возможности — и чудо свершилось. В то время буддийские монахи ходили по домам и собирали пожертвования для храма. И посетить дом Тангым выпало именно Чесоку. Он старался держаться строго и отчужденно, как подобает монаху, но сам едва мог справиться с волнением. Тангым казалась совершенством. Белая кожа, изящная шея, легкий румянец на щеках и застенчивая улыбка. Как она говорила, как ходила, как кланялась — в каждом жесте и движении сквозила грация. Тангым тоже смущалась и не смела поднять на гостя взгляд. Было тут дело в конфуцианских нормах или симпатичный буддийский монах действительно приглянулся девушке — это мы уже не узнаем. Зато история сохранила для нас дрожь руки Тангым и упавшую на землю тарелку с рассыпанным рисом для пожертвования.