Меняется и образ отца Чумона. В ряде ранних источников правитель, при дворе которого происходит чудесное зачатие, остается безымянным. Только в более поздних корейских текстах XII–XIII веков он получает имя Хэмосу и прямо называется сыном Небесного владыки. В этой версии мифа именно Хэмосу — настоящий отец Чумона, а солнечные лучи, которые преследуют Юхва и от которых она не может укрыться, лишь помогают ребенку развиться и появиться на свет. Однако на стеле Квангэтхо Чумон представлен уже не внуком Небесного владыки, а его прямым сыном, без упоминания Хэмосу. В других вариантах, напротив, именно луч солнца или небесное облако становятся единственной названной причиной зачатия, а отцовская фигура полностью растворяется в божественной энергии. Таким образом, в зависимости от текста, Чумон может быть либо сыном небесного принца Хэмосу, либо непосредственным сыном Небесного владыки, но в любом случае его происхождение подчеркивает связь с небом и право управлять государством.

В легендах о Чумоне его имя тоже символично. Большинство источников сходятся в том, что прозвище Чумон (вариант — Чхумо) на местном — пуёском — языке означало «меткий стрелок» или что-то близкое по смыслу. Это напрямую связано с образом героя: Чумон прославился как непревзойденный лучник, и со временем это прозвище превратилось для него в полноценное имя. После смерти он получает еще одно, уже торжественное обозначение — посмертный титултонмён , который обычно переводят как «светлый государь Востока». Реже в источниках Чумон и Тонмён представлены как два самостоятельных человека.

Интересно, что в самых ранних письменных источниках картина иная. В китайских текстах «Лунь хэн», «Сань-го чжи» и «Хоу Ханьшу» ребенка с самого начала называют Тонмёном, и там нет ни объяснения имени через стрельбу из лука, ни упоминания прозвища Чумон вообще. Так можно сделать вывод, что связь между словом «чумон» и «меткий стрелок» является опорой для легенды героя, а различение «личное имя Чумон» и «титултонмён » — более поздняя переработка мифа. Отметим здесь, что образ правителя-война очень важен для корейской культуры и, особенно, северной части Корейского полуострова, где приходилось постоянно быть начеку и поддерживать боеспособную армию. Безопасность государств полуострова во многом зависела именно от безвредного северного соседа, кем бы он ни был.

Сравним еще один важный элемент — переправу через реку. Это одна из самых запоминающихся сцен: Чумон / Тонмён, за которым гонятся воины, добирается до широкой и глубокой реки (в разных источниках ее называют по-разному) и понимает, что переправиться обычным способом невозможно. Именно здесь проявляется его божественное происхождение, которое и помогает ему преодолеть препятствие.